– Отвяжись, пока я тебе бороду не подрезала.
Верзила побагровел.
– Ну, считай, сама напросилась!
Он с хрустом сжал пудовые кулаки и ринулся на Лесану. Милка, стоявшая в стороне, не сразу сообразила, что произошло. Сначала ей показалось, что здоровяк Хворост подмял девку под себя, но миг спустя она увидела, как он взлетел в воздух, кувыркнулся через голову и рухнул спиной на битые камни. С трудом поднявшись, он хотел врезать Лесане, но она увернулась от огромного кулака, перехватила его руку и резко вывернула ее.
"Лесана одной рукой схватила его бороду, задрала ее кверху и быстро срезала кинжалом – под самый подбородок.
– В другой раз сломаю тебе шею, Хворост. А сейчас… – Она, презрительно дернув губами, обронила: – Пошел вон.
Отшвырнув отрезанный кусок бороды, Лесана выпрямилась и повернулась к Хворосту спиной, будто забыла о его существовании. Милка видела, как дядька Хворост борется с желанием напасть на Лесану сзади. Казалось бы – чего проще? Сгрести девку руками да хорошенько сжать – косточки и полопаются.
Не глядя на Милку, верзила повернулся, понурил голову и зашагал прочь из переулка.
3
Теперь Милка была по-настоящему напугана. Никогда прежде она не видела, чтобы кто-то смог побить дядьку Хвороста. А эта худосочная девка не только побила, но и срезала ему бороду под корень. Что же это такое делается в мире?
Всхлипнув, Милка затараторила:
– Забери у меня все деньги, но не заставляй идти к пыточному дому.
– Ты обещала мне, – сухо сказала Лесана. – И ты мне его покажешь.
– Ратники не любят, когда кто-то глазеет на пыточный дом или ходит возле. Нас с тобой схватят!
– Не схватят. Ну а схватят, так сами пожалеют. Пошли! – Лесана схватила молодку за шиворот и толкнула вперед. – Ступай самым ближним путем!
Делать нечего, Милка, шмыгая носом, поплелась по переулку к северной окраине города.
Шли они долго. Попадавшийся по пути народец провожал нарумяненную молодку и хмурого отрока сердитыми взглядами.
Лесана шла вперед легкой, невесомой походкой, не обращая внимания на шутки мужиков и кривившиеся физиономии баб. Ее лицо было спокойным и строгим, словно у человека, уверенного в своих силах и сосредоточившегося на нелегкой работе, которую надлежит как можно быстрее сделать.
Милка, морщась от усталости, едва плелась.