Она была бы рада сбежать, но знала, что мерзкая девка догонит ее. Догонит и прибьет. Рассчитывать на то, что кто-нибудь заступится, не приходилось.
После получаса ходу Лесана и Милка пересекли пустырь, поросший тополями, перебрались через овражек, спугнув несколько бродячих псов, и вышли на неширокую тропку. Впереди маячили три больших дома, сложенных из старых, темных бревен. Каждый из домов был обнесен забором высотою в сажень.
Милка остановилась и перевела дух. Затем покосилась на Лесану и тихо сказала:
– Тот, что слева, первый пытошный дом.
Милка шмыгнула носом, состроила жалобное лицо и спросила:
– Теперь ты отпустишь меня?
Лесана качнула головой.
– Нет.
Ресницы молодки дрогнули.
– Я ведь все тебе показала, – жалобным голоском проговорила она.
– Верно. Но ты мне еще пригодишься.
Милка хлюпнула носом, на глазах у нее заблестели слезы, но Лесана не обратила на это никакого внимания.
– Съешь это! – приказала она.
Милка испуганно заморгала.
– За… зачем?
– Съешь, говорю.
Делать было нечего, Милка взяла сухую веточку и положила на язык.
– Жуй! – приказала Лесана.
Милка нехотя разжевала. Тотчас по телу ее заструился холод. Милка открыла рот и зябко повела плечами – кожа ее начала коченеть, а в следующий миг молодка почувствовала, что у нее отнимаются ноги, и, вспотев от страха, медленно опустилась на землю.
– Ты… околдовала… меня… – непослушным голосом проговорила Милка, глядя на свою мучительницу расширившимися от ужаса глазами.
– Сиди здесь и не пытайся уползти, – велела Лесана.
Милка заплакала.
– Мои… ноги… – обливаясь слезами, всхлипнула она. – Я их… не чувствую… Что ты со мной сделала, гадина?
Лесана, не обращая внимания на слова Милки и больше не глядя в ее сторону, поправила на боку кинжал, повернулась и зашагала к дому дознавателей.
«Великие боги, сделайте так, чтобы эта гадина сдохла!» – взмолилась про себя Милка.
Лесана остановилась, глянула на молодку через плечо и с холодной насмешливостью проговорила:
– Дура. Если я сдохну, ты останешься лежать тут. И будешь лежать, пока тебя не объедят собаки.