Благо, наука, преподанная ему когда-то Глебом Первоходом, не прошла даром.
Зверьки, поглощенные трапезой, не обращали на него внимания. Прошка уже примеривал расстояние для прыжка, как вдруг… что-то свистнуло в воздухе, и один из зверьков, подскочив вверх, рухнул на траву, а двое других прыснули в лес.
Из шеи упавшего зверька торчала стрела, а сам он был неподвижен. Прошка быстро спрятался за ближайшее дерево и положил пальцы на рукоять кинжала. Сердце его билось так быстро, что могло выскочить из груди.
Выждав немного, он осторожно выглянул из-за дерева и увидел маленького, худого человечка, склонившегося над убитым зверьком. Из одежды на человечке была только набедренная повязка, а кожа его была покрыта голубоватой, короткой шерсткой. Лук незнакомец уже закинул за спину, а ни меча, ни кинжала у него на поясе не было.
Прошка тоже не спешил доставать кинжал. Человек был один и совсем не походил на душегуба. Вдруг незнакомец напрягся и к чему-то прислушался.
Что-то темное стремительно выскочило из леса, набросилось на человечка, сбило его с ног и повалило на траву. Прошка не собирался ждать, чем закончится эта схватка, он развернулся и со всех ног бросился к голубоватому облаку. И тут Прошка с ужасом понял, что облако уже не серебрилось. Оно бледнело и выцветало, будто собиралось исчезнуть, растворившись в синем воздухе.
– Нет! – закричал Прошка и последним, огромным и судорожным рывком прыгнул в облако.
Он «щучкой» влетел в голубое свечение, пролетел сажень и грохнулся на пол, больно ударившись плечом об ножку стола.
– Фу ты, леший! – выдохнул Прошка.
Отдуваясь и кряхтя, ворёнок поднялся на ноги. Потер пальцами ушибленный лоб, поморщился. Взглянул на упыря и сердито проговорил:
– Ну? И как это называется? Хотел оставить меня там?
Живой мертвец виновато поежился и посмотрел на облако.
– Это еще что? – удивился Прошка.
И вдруг до него дошло.
– Облако! – крикнул он испуганно и сверкнул глазами на упыря.