– Убери его! Развей по воздуху! Быстро!
Упырь вздрогнул от крика и отвел взгляд от голубого облака, по которому вновь заходили радужные волны. Как только он это сделал, голубоватое свечение начало гаснуть, а вслед за тем и само облако стало выцветать.
И вдруг – Прошка не поверил собственным глазам – прямо из затухающего облака на него выскочило нечто черное и огромное. Лицо Прошки обдало гнилостным дыханием, на мгновение он увидел перед собой два полыхающих злобой глаза и разверзшуюся пасть, похожую на собачью.
Прошка выхватил из-за пояса кинжал и быстро присел на корточки.
Прошка не сразу пришел в себя. А как пришел, повернулся к упырю и резко спросил:
– Чего это было?
Урод не ответил. Прошка, сжимая в руке кинжал, шагнул к нему и грозно крикнул:
– Ну! Отвечай!
Мертвец захлопал глазами и попятился. Видно было, что он и рад бы сказать, но не знает, как. Прошка остановился и шумно перевел дух.
– Леший! – угрюмо выругался он. – Кажется, мы с тобой впустили в наш мир какое-то жуткое чудовище.
При слове «чудовище» упырь тихо заскулил. Прошка поморщился.
– Ладно, не скули. Может, мне померещилось, и это была простая тень? Ведь может такое быть, верно?
Упырь молчал. Прошка вздохнул, сдвинул брови и хмуро проговорил:
– Будем считать, что ничего не было, понял? И чтобы никаких мне больше облаков и огромных собак! Еще раз увижу, что ты этим занимаешься, – отрежу уши!
Урод выслушал речь Прошки с покорным, подобострастным лицом.
– И вообще! – вспылил он. – Надоел ты мне хуже горькой редьки! Сегодня ж отведу тебя в лес! А не пойдешь – продам охоронцам князя Добровола! Пускай везут тебя в Порочный град и заставляют скакать по помосту – на утеху бражникам!
16"
"Час спустя в дверь Прошкиной избы постучались. Ворёнок, дремавший на лавке, поднял голову и удивленно уставился на дверь. Стук повторился. Прошка опустил ноги на пол и взял со стола кинжал.
– Эй! – окликнули из-за двери. – Есть тут кто?
Прошкино лицо вытянулось от удивления. Он ожидал услышать любой голос – басовитый, охрипший, сиплый, но мужской. А голос, которым окликали его из-за двери, был женским.
– Есть кто в избе? – снова позвали из-за двери.
Прошка облизнул пересохшие губы и громко отозвался:
– А кого надо-то?
– Эге, да эта изба не пуста, – негромко проговорил второй голос, который, несомненно, был мужским.
Прошка вдруг разозлился.