Дева мгновение помедлила, не зная, какую цель преследовать первой. Шен и Лунг одновременно прыгнули на нее с двух сторон, отвлекая от Муана и лисицы.
Так и проходил этот бой: заклинатели по очереди взмывали в воздух в затяжном прыжке, отвлекали назойливыми ударами деву и отлетали обратно в кровавые воды. Шен чувствовал привкус кровавых вод на губах, красный заливал глаза и новый удар он наносил почти наугад.
А затем деве надоело с ними возиться: она резко развернулась, и, выставив вперед свободную руку, словила в нее Лунга, и с силой пущенного снаряда запустила им в стену.
Если бы Муан в последний момент не встал между ним и стеной, пытаясь замедлить силу удара, этот бой стал бы для старейшины пика Духовного щита последним. Но в итоге Лунг налетел на Муана, и они вместе врезались в стену и упали в кровавые воды. Кровавая дева занесла меч для решающего удара.
Шен кинулся ей наперерез, запрыгнул на вытянутую руку и бросил меч в открытую шею. Трещина побежала по камню, а меч сорвался вниз и исчез в водах кровавого озера.
Лисица все это время (которое, впрочем, не было столь уж продолжительным, но сильно растянулось из-за тяжести сражения) гонялась за лотосами в кровавой воде. Казалось, растения окончательно обрели сознание и, словно стая лебедей, отплывали, стоило ей приблизиться.
Шен кулем повалился на землю и скатился по склону к кровавым водам. Так уж вышло, что именно в этот момент, уплывая от лисицы, лотосы подплыли близко к берегу. Шен сорвался в воду и, прежде чем уйти глубоко под нее, кончиками пальцев коснулся ближайшего лотоса.
Кровь сменилась кровью. Казалось, будто ничего толком не изменилось. Шен по-прежнему тонет в крови. Но на сей раз дно совсем рядом, под его лопатками, и поверхность на расстоянии вытянутой руки.
Какое четкое осознание ничтожности. Тут воды по колено, нужно всего лишь подняться. Всего лишь подняться.
Но вместо этого он опускает руки, раскидывает их в стороны в кровавой воде. Он не поднимется. И не примет помощи. Он просто умрет здесь. Потому что…
Потому что…
Потому что на его руках кровь единственного, за кого он готов был умереть.