Ты выходил и услышал, как твой отец говорит про Воронеж.
– Ты меня не видела!
– Не видела, – согласилась Тата. – Но я заходила к тебе в комнату. У тебя на подушке лежит детектив. А детективы у нас стоят только на галерее, куда выходят двери из спален.
– Ну и что? Подумаешь, детектив!
– Даня. Послушай меня. Ты взял книжку, услышал, что говорят взрослые, и решил сбежать, да? Для этого ты решил раздобыть денег. Ты дождался, пока все лягут, зашел к бабушке в комнату и взял у нее с ночного столика крест. Только ты не стал его прятать в доме.
– Я не брал!
– Возле той двери стоят твои ботинки. Они совершенно мокрые. Ты лазал в них по снегу и позабыл перетащить их к другой двери. Так?
Он тяжело дышал, и глаза у него были полуприкрыты, как у больной птицы.
– Я не поеду в интернат в Воронеж. – Он тяжело сглотнул. – Ни за что, никогда! Пусть он делает со мной все, что хочет! Пусть до смерти забьет, только я не поеду!
– Куда ты дел крест?
– Спрятал.
– Где?
Он посопел еще немного, а потом сказал с отчаянием:
– На яблоне! Там такая развилка и вроде дупло! Ты теперь меня выдашь, да?
Тата подумала немного.
– Нам надо спускаться, – сказала она. – Мы и так торчим тут слишком долго. И еще надо сообразить, как его вернуть, этот крест, чтоб никто не догадался!
– Ты меня не выдашь?!
– Приедет мой муж, и он точно придумает, как тебе помочь.
Он смотрел на Тату, не отрывая глаз.
– А… что можно придумать?
– Я не знаю. Но он всегда что-нибудь придумывает! Ты сейчас тихонько выйдешь из дому, заберешь крест из дупла и оставишь в кармане своей куртки. Я его оттуда возьму.
– Бабушка сказала, что она будет всех обыскивать!
– Не будет, – уверенно заявила Тата. – Мы успеем раньше.
Как заговорщики, они спустились вниз, где продолжались поиски и разбирательства, и Даня тихонько выскользнул в садовую дверь.
Когда он вернулся и незаметно кивнул ей, она подмигнула Лере, которая вопросительно подняла брови, забрала Лялю и ушла с ней в мужнин кабинет.
А потом получилось вот как.
Потом из кабинета выскочила счастливая обласканная Ляля. На могучей шее, перевязанной розовой пасхальной ленточкой, у нее болтался бабушкин крест, вспыхивал четырьмя огромными бриллиантами.