Эля проплакала половину дня, рыдала до икоты, потом проснулась Серафима, пискнула, напомнив о своём существовании, мгновенно вспомнилось, что заканчивается детское питание, пришлось кутать малышку, идти пешком за банками питания. В маршрутку не залезешь с коляской… И денег жалко."
"Когда не было «гостей», Эля приходила к Наде, отогревалась в тёплой квартире, смотрела на красивые шторы, обои и мечтала. До дома Файзулиных трёшке в панельной пятиэтажке Архангельска далеко, но ведь и Эля никогда не заработает на такую красоту.
Девушка часто возвращалась мысленно к Зариме, особенно когда Серафима стала подрастать. Вспоминала, как свекровь читала книжки Динару, показывая на картинках то, о чём сказка. Эля купила несколько книжек, ложилась рядом с Серафимой, укутывала обеих одеялом и читала, тыкая пальцем в иллюстрации.
– «Мышка прибежала». Это мышка, видишь? Мышка.
– «Хвостиком махнула». Это хвостик у мышки, видишь? Хвостик.
Оказалось, что ребёнка легче отвлечь, чем уговорить, как и поступала Зарима. Тянется Серафима к свисающему электрическому шнуру, хочет во что бы то ни стало засунуть в рот – Эля ей даёт яркую погремушку, малышка хватает игрушку, довольная разглядывает, бренчит.
Как много хитростей, оказалось, когда растишь ребёнка. Откуда Зарима всё знала? Пятеро детей… да… С первым она откуда-то узнавала. Эля стала читать форумы мамочек, книжки по психологии. Слово-то придумали – психология! Изо всех сил старалась, запоминала, делала так, как написано.
Иногда получалась полная ерунда, как с закаливанием. Эля облила Серафиму холодной водой, как и написано на сайте, та залилась плачем на весь дом, а к ночи поднялась температура. Как Эля испугалась, ревела вместе с дочкой, вызвала неотложную помощь, соглашалась на больницу, на любые условия, только бы вылечили её девочку, только бы она не умерла. Не умерла!
– Ребёнку нурофен, маме валерьянку и мозги, – отдал приказ фельдшер, немолодой мужчина.
– Мозги? А где я возьму мозги? – уставилась на врача Эля.
– В интернете спроси, там подскажут.
У Нади же Эля повстречала мужчину, он представился Романом. Рома сразу обратил на неё внимание, аж противные мурашки пробежали от затылка до копчика. Знакомый скользкий, похотливый взгляд. Захотелось спрятаться, исчезнуть, стать толстой, как Надя, хотя бы кривоногой. Она бы тогда выставила свои ноги на всеобщее обозрение, чтобы «Ромы» не лапали глазами.