Уж не знаю, сам болван внял голосу разума, или кто-то, кто управляет им удаленно.
— Вы один можете пройти, — сказал голем.
— Ну вот. Другое дело.
Я поднялся на второй этаж в зал аукционов. Представитель Техноса ждет начала. Вижу еще несколько участников из зверобогов. Представитель администрации тоже уже здесь.
— К сожалению мы не сможем отложить торги, — сразу заявил чиновник, как только меня увидел.
— А я пришел не для того, чтобы их отложить, — сообщаю сухо, — Я пришел для того, чтобы их отменить.
— Извините, но это невозможно, — чиновник сделал кислую харю.
Другие участники аукциона начали надо мной посмеиваться. Они решили, что я пришел качать права.
— Как это невозможно? — спокойно возражаю, — Вы сами говорили, что у меня есть время до обеда чтобы выкупить стоянки за шестьдесят миллионов.
— У вас есть шестьдесят миллионов? — чиновник мне не поверил.
— Да, есть. Зачем бы еще я сюда пришел.
Другие участники резко перестали смеяться. Смотрят на меня с вытянутыми лицами.
— В таком случае прошу перевести на счет администрации шестьдесят шесть миллионов.
— Уже шестьдесят шесть? А позвольте узнать, еще шесть с какого перепуга?
— Налог на торги, — не моргнув глазом сказал чиновник, — Желаете оспорить взыскание налога?
— Не желаю. Подавитесь, крохоборы.
Перевожу шестьдесят шесть. Что дальше? Еще какие-то взносы с меня попытаются поиметь? Нет, попыток больше не случилось. Под гробовое молчание несостоявшихся участников чиновник оформил сделку, записав профсоюз собственником сорока семи стоянок.
— Адье, ребята. Желаю здравствовать.
Когда я вышел из здания, боевые големы уже строились в ряды для погрузки в грузовых драголемов и дальнейшего сваливания в закат. Теперь площадь безраздельно заполнена ликующими людобогами.
Уж не знаю, когда репортерша успела все заснять, я ее вообще не заметил, но в новостях крутят мою фразу, которая успела стать мемом: «…я пришел не для того, чтобы их отложить, я пришел для того, чтобы их отменить…» — честно сказать, не думал, что со стороны моя физиономия выглядит такой постной, но фраза удалась, тут ничего не скажешь.
— Ур-ра Марку! — прокричал Бар, — Теперь наши стоянки никто не отберет. Теперь они наши официально.
— Ур-ра! — поддержала толпа.
Меня зачем-то подняли на руки, как будто сам я до кабины Гора не дошел бы. Я сопротивляться не стал. Коли уж олицетворил себя со знаменем профсоюзного движения, будь готов, что тебя понесут и будут тобою размахивать.