«Остановись! – яростный приказ Адриана. – Бель!»
И меня словно встряхнули за плечи, разрывая ментальный контакт с Карио за секунду до того, как Зверь рухнул на кирпичи и камни очередной стройки храма внизу. А он упал, став изломанной грудой костей и мяса. Вот только ему подобное падение далось хоть и не без повреждений, но опасным для жизни оно не было, а вот я…
Открыв глаза, я посмотрела на ту самую подушку, которую так нежно обнимала. На белоснежной кружевной наволочке расплывались красные пятна – я поранила пальцы и ногти содрала, а значит, слияние со Зверем безопасным для меня не было вовсе.
– Знаешь, это все как-то пугающе, – задумчиво произнес Давернетти, доставая неведомо как затерявшийся у него третий носовой платок, – вроде как возможность и есть, но ей как бы лучше бы и не пользоваться.
И с этими словами он посмотрел на платок, затем на мою продолжающую пачкать подушку ладонь, а после… засунув платок в карман, громко позвал:
– Доктор Эньо, у нас тут еще одна пострадавшая. Нет, не смертельно, просто неудачный маникюр.
«Да чтоб вас!» – выругалась я.
Ничуть не устыдившись, старший следователь потрепал меня по щеке, и с нежностью произнес:
– Спи.
После чего благополучно ушел в соседнюю спальню, чтобы начать с:
– Миссис Эньо, помилуй Бог, откуда мне было знать, что вы уже в сознании и все слышали? Миссис Эньо, в вашем состоянии хвататься за сковороду определенно не стоит! Миссис Эньо! А нападение на полицейского, между прочим… Ах, я не при исполнении.
На этом, несмотря на боль в ладони, я все же вновь погрузилась в сон.
Этот сон был полон боли.
«Мое семя всегда дает всходы. Мое семя сильно. Мое семя могуче. Время жатвы близится».