* * *Когда я проснулась, был уже день, скрытый от меня тяжелыми гардинами, сквозь которые старательно пробивалось тусклое зимнее солнце.
Сначала я увидела, что кончики поврежденных пальцев перебинтованы. Но учитывая, что на бинтах не проступило ни капельки крови, можно было предположить, что для начала доктор Эньо залечил все ранки, а уже после, исключительно на всякий случай, решил перебинтовать. А быть может, врач устал до такой степени, что уже не особо соображал, что делает. Я бы не удивилась, учитывая, все что случилось накануне.
А затем я ощутила, что мои ноги находятся в плену.
И осторожно приподнявшись, увидела невероятную картину – явно не желавший тревожить мои израненные ладони лорд Арнел устроился ниже обнимаемой мной его же подушки, и устроился вовсе без какой-либо подушки, зато тоже имел склонность к обниманию, и ныне спал, обняв мои ноги чуть выше колен, и даже не озаботившись каким-либо покрывалом.
Некоторое время я, признаться, совершенно бессовестным и бесстыдным образом любовалась линией его широких плеч, могучей спиной, сильными руками и совершенно счастливым выражением лица дракона, получившего все, о чем он когда-либо только мечтал.
И устроившись на подушке так, чтобы беспрепятственно любоваться спящим лордом Адрианом Арнелом, я задумалась о произошедшем вчера.
Подумать было о чем.
Итак, на первом месте находилась чудовищная правда о том, что мой уважаемый научный руководитель меня использовал.
Действительно, в этой войне с Карио для всех было бы лучше, если бы я стала женой любого лорда из предоставленного Стентоном списка. В этом случае я бы выступила как орудие трансформации, как инструмент, а после… Бетсалин или переизбыток магии уничтожили бы меня, дабы я, вкусив власть, не вознамерилась воспользоваться своим влиянием на драконов.
"И если рассматривать меня как инструмент – план профессора был четким, логичным и рациональным. Вот только я не приспособление, я человек. Живой человек, со своими чувствами, желаниями и, между прочим, честью! Я бы никогда не стала использовать свое влияние на драконов, воистину никогда, особенно ради корыстных целей.