Меня такая власть скорее пугала до смерти, чем манила и вдохновляла. И профессор Стентон, знавший меня столько лет, мог бы это понять, но… Но он не пожелал. И это ранило меня сильнее всего – этот дракон прожил со мной под одной крышей шесть лет, мы завтракали, обедали и ужинали вместе. Мы шутили, порой спорили до хрипа во время опытов, вместе делали открытия, и все это время, все то время когда я была так искренна с ним, как ни с кем и никогда, он цинично рассматривал меня всего лишь как инструмент для достижения цели.
– Ты дышишь иначе. Проснулась? – хрипло спросил лорд Арнел.
– Спите, милорд, – тихо ответила я, – отдых необходим вам.
Дракон сонно кивнул, а затем одним движением гибко поднялся выше, наконец, устроился на подушках, обхватил меня, прижимая к себе, и заснул, уткнувшись лицом в мои волосы, и крепко прижимая к себе. Верх неприличия, вынуждена признать. Даже супружеские пары спят отдельно, расходясь перед наступлением рассвета, а тут… Стыдливый румянец некоторое время жег кожу на щеках, но после… Крепкое объятие давало мне моральную опору, как ни странно было это осознавать, биение сердца лорда Арнела, размеренное и могучее – успокаивало, а стыд… ну его к дьяволу, этот стыд!
И на этом мои мысли вновь вернулись к печальным событиям реальности.
Сейчас я уже практически точно могла сказать, у кого какие цели были в данном карточном раскладе.
Карио делал ставку на своих дочерей, планируя подчинить своему влиянию Арнела, превратив его в безмозглое животное, огромного полностью послушного воле его дочерей дракона.
Драконницы хотели власти. Той самой, что некогда была у супруг покончивших с собой отцов-основателей города.