Ты не знаешь, случайно, что за тайну он мне хотел раскрыть? Про нашего отца?
Василь глубоко вздохнул:
— Не рассказал, значит… Тогда не пытай его. Он расскажет. Просто еще не готов.
— Та-ак. И ты, выходит, тоже знаешь? Может хватит тайн? И так совершенно неясно, что еще тут творится.
Василь замотал головой:
— Нет, нет, это точно никак не связано. Просто понимаешь, это личное. Очень, очень для него личное.
— Очень личное для дива… м-да… — Аверин потер подбородок, — ну и дела. Я смотрю, вы с ним действительно весьма близки.
Василь внимательно посмотрел на брата:
— Гера, ты что, обиделся?
— Я? Нет, — Аверин пожал плечами, — просто я постоянно слышу от всех, что я веду себя как чужой. А ты скажи, я вообще когда-нибудь был в этом доме своим? Я уехал в двенадцать лет, и…
— Гера, — перебил его Василь. Он выглядел потрясенным, — ты мне скажи, дорогой мой колдун, ты что, действительно слепой?
— Я не понимаю тебя.
— А что тут понимать? — Василь так наклонился к нему, что чуть не опрокинул стол, и проговорил тихим голосом: — Ты что же, не понимаешь, что причина всех бед нашей семьи вовсе не ты, а я?
— Чего? — Аверин сдвинул брови. — О чем ты?
Василь выпрямился и поднял руки перед собой.
— Ты только представь, Гера, только представь. В семье потомственных колдунов родился наследник, лишенный силы. И не переиграешь. Разве что убить.
— Василь, да что ты такое говоришь? — возмутился Аверин и убрал со стола бутылку с коньяком.
— Может, и так, — послушно ответил брат, — может, и так.
Он замолчал. Потом посмотрел на свои руки, сложил их на колени и заговорил снова:
— Отец всегда был для меня «занят». Наверное, сначала я считал, что это нормально, ведь отец большую часть времени проводил в рабочем кабинете. Но я не помню ни разу, чтобы он хотя бы взял меня на руки. Может, я просто забыл. Но, понимаешь… я не знаю, зачем и что на него нашло, но однажды, мне было примерно четыре года, он решил показать мне Анонимуса в демоническом облике.