Брат пошел на поводу, а восемнадцатилетний Гера отказался категорически. Впрочем, Аверин вспоминать эту историю не любил, бывать в поместье родни тоже. И совершенно не скучал по античным статуям.
Сейчас все повально увлеклись Китаем. Аверин поднес к губам чайную чашку, от которой воняло хуже, чем от портянки денщика, и постарался выдавить из себя улыбку, чтобы хоть как-то замаскировать гримасу отвращения, и скользнул взглядом по комнате, где его принимала графиня.
Обстановка гостиной даже не говорила, а вовсю кричала о том, насколько ее владельцы следуют новой моде.
Мальчишке на снимке было лет тринадцать. И по крайней мере, его точно не звали Лань или Вэнь: Китаем общество поразило около года назад, так что все несчастные обладатели экстравагантных имен пока еще были младенцами. Что же, этому парню повезло.
Ну или нет. Учитывая причину, по которой частный сыщик граф Аверин посетил этот дом.
— Даниил? — графиня Синицына промокнула глаза изящным платочком, видимо, чтобы не потекла тушь.
— Наверное? То есть, вы не можете точно сказать, когда исчез ваш сын?
— Да, то есть, нет, — она потупилась и, казалось, еще больше втянула впалые щеки, — Даниил был за ужином. Но даже не доел, побежал в свою мастерскую… ему там что-то доставили…
— Так. В мастерскую, значит. И? — Аверин отставил чашку в сторону, подальше, чтобы до него как можно меньше доносилось благоухание пуэра, и взял в руки фотографию.
Впрочем, почему «был»? Может быть, мальчонка еще жив. И притащится к вечеру, грязный и, возможно, пьяный. В Петербурге немало соблазнов.
— И утром его не было в спальне, — продолжала графиня. — Настасья пошла его будить к занятиям, но его не было. И в мастерской не было.