— Она одарила Лайла улыбкой, обещавшей одновременно все и ничего.
Этим графиня покорила его окончательно. Фредди нравилось добиваться желаемого, преодолевая преграды, его всегда увлекал спортивный азарт. Он обожал играть — так, как забавляется с мышкой ленивый раскормленный кот.
— Так вы говорите, здесь царит тишина? Хм… Кажется, вы не слишком довольны своим новым обиталищем, Ева?
— Вы приняли беспечность за недовольство. — Ей вовсе не хотелось, чтобы Фредерик счел ее доступной или решил, будто она отчаянно жаждет сбежать из Суссекса.
Ева не стала упоминать о недавнем скандале. Бросив взгляд на увядшие полевые цветы в вазе, она почувствовала себя изменницей.
Фредерик вытянул ноги в сапогах, отполированных до зеркального блеска. Ева украдкой расправила юбку, туже обтянув лодыжки, чтобы в сияющих голенищах не отразилась нескромная картина.
— Значит, это все, что у вас осталось после вашей блестящей победы, моя дорогая? Этот… милый домик? — Глаза Лайла насмешливо блеснули.
Ева видела, что он внимательно изучает ее, раздумывая, сохранить ли преданность ей или поразить жадных до слухов газетчиков и великосветских стервятников захватывающим описанием стесненных обстоятельств графини. В письме Фредди упоминал, что лондонское общество изнывает от скуки.
— Дом в самом деле милый, не правда ли? — любезным тоном заметила она. — Могу я предложить вам выпить, Фредди?
— Если вечер пройдет так, как я надеюсь, мне предстоит выпить немало. Пожалуй, я начну с хереса, если он у вас есть. Вы уверены, что не хотите подойти ближе и присесть ко мне на колени?
— Спасибо, но пока мне довольно удобно и на диване. Хотя, признаюсь, ваше предложение звучит соблазнительно: за то время, что мы не виделись, ваше колено стало пухлее.