Лорд Лайл остался невозмутим.
— Когда мне грустно и одиноко, я нахожу утешение в еде, дорогая Ева, — довольно усмехнулся он.
— Тогда вас, вероятно, обрадует, что я велела приготовить обед, достойный подлинной трагедии. Вашего любимого ягненка с мятой.
— Возможно, я достигну блаженного экстаза еще до обеда и не смогу проглотить ни кусочка.
Ева одарила его еще одной слабой загадочной улыбкой и стиснула зубы, скрывая нетерпение. Она вспомнила другого мужчину. Его пальцы, зарывшиеся в ее волосы. Его губы, прильнувшие к ее губам, без долгих речей, вопросов, намеков, предисловий и торгов.
— Ева, вы помните тот вечер в опере? Кажется, тогда давали «Мистраль»? С синьорой Ликари в главной роли?"
"— Да, помню. — После спектакля, во время которого один молодой человек упал с балкона в оркестровую яму, пытаясь рассмотреть ее декольте, Ева покинула театр вместе с графом Уэрреном, лордом Лайлом и несколькими друзьями. Они продолжили веселье, отправившись на вечеринку, где царили весьма вольные нравы.
Минувшей ночью она впервые в жизни потеряла голову, забыла обо всем на свете.
— Тогда я подумал, что ваши ягодицы упруги, как свежая сочная слива, Ева, — мечтательно протянул Лайл.
— О, прелестное воспоминание, Фредди! Какая женщина останется равнодушной, услышав, что ее зад оставил неизгладимый след в памяти мужчины?
Фредди — надо отдать ему должное — весело рассмеялся.
— Ах, простите меня, Ева. Теперь вы видите, как на меня подействовала разлука с вами. Я совершенно разучился ухаживать.
— Если хотите. Я лишь посмотрю, нет ли в доме подходящей трости, чтобы ходьба не слишком вас утомила.
— Я пойду следом за вами и буду любоваться видом, достаточно волнующим, чтобы… стоять твердо без подпорок.
Ева не смогла удержаться от смеха. За смехом последовал вздох. Ей было легко с Фредди, она знала, как говорить с ним.