– Меня теперь обиходь, – попросил Петр. – Распори бушлат. Ножик перочинный в правом кармане.
Вытащил ножик и приноравливаться начал, откуда ловчее зацепить сукно, чтобы плечу боль не сделать, а тут как тряхнет буксир, едва на ногах устояли – фонтан оседает на палубу. Вода схлынула, и открылись развороченный фальшборт и пробоина на правом борту. Хорошо, что повыше ватерлинии. Отлегло от сердца. Но не знал Конохов, что там, внизу, хлещет вода через пробоину пониже, которую отсюда, из рубки, не видно, и спешит вахтенный моторист задраить люк носового отсека, что быстро погрузнеет нос буксира и руль станет не так послушен.
– Не убереглись…
– Быстрей! – крикнул необычно резко Петр. – Быстрей!
Плечо бинтовать легче. От шеи под мышки. Крепко держится.
– Бери руль.
Шагнул в сторону Петр, привалился к переборке и не спускает глаз со своего ученика. Советует: «Резче руль клади. Еще резче!» Вот наконец она – бухта-спасительница. Почти рядом. Еще десять минут – и укроют высокие скалы от штурмовиков.
Вздрогнул буксир от близкого разрыва. Корму разворотило. Еще один отсек залило водой. Осел буксир ниже ватерлинии. И в центральные отсеки бьет вода через малые пробоины, словно в открытые краны.
– Дотянуть бы… – чувствуя, как огруз корабль, проговорил лейтенант и скомандовал. Скорее попросил: – Всем, кто может, двигаться, на ручные помпы давайте. Если продержимся на воде до губы, спасемся."
"Вползли в залив. Раненые, помогая друг другу, начали выбираться на палубу. Буксир совсем отяжелел. Вот-вот зароется носом в воду. А до пирса еще далеко. Как смещаются понятия. В то, первое возвращение, Конохов совсем не ощутил расстояние от входа в бухту до пирса.
Подошли с правого и левого борта «мошки». Тоже пощипанные, но не до такой степени, как буксир. Они предложили принять экипаж и раненых к себе на борт, но лейтенант отказался:
– Дотянем.
И он был прав. Перегрузка на воде заняла бы значительно больше времени, чем ход до пирса.