Пока ощупывали, стараясь не шуметь, щит, пока думали да гадали, как открыть его, чтобы добраться до задрайки, услышали шум внутри цилиндра. Вроде бы задрайку открывают. Облапив по кругу люк, замерли водолазы. Еще слышней стал шум. Теперь уже наружную задрайку открывают, чтобы воду в камеру впустить.
Сколько их? Один? Двое? Трое? Вооружены, безусловно. Теперь главное – внезапность и быстрота.
Щит, глухо щелкнув, откинулся, образовав неширокую щель, приоткрылась задрайка, и вода со свистом ворвалась в выходную камеру.
Чихнув, заурчал сердито мотор, взбурлил воду винт – сейчас вынесет буксир пловцов. Чуть зевни, и останется одно: помахать на прощание рукой.
Показался похожий на торпеду буксир. Вот и сам пловец. Один. Двое водолазов схватили пловца за гофрированные трубки, которые, как бараньи рога круто огибали голову от баллонов к маске, и перегнули их, а третий водолаз, ухватившись за пояс, выхватил из кобуры пловца пистолет.
Как акула, попавшая на блесну спиннинга, взбесился пловец, пытаясь сбросить матросов, но те мертвой хваткой вцепились в него, воздух по трубкам не пропускали, и пловец уже через минуту обмяк и выпустил из рук буксир-торпеду. Теперь можно было, пропуская воздух небольшими порциями, чтобы заморский гость совсем не задохнулся, поднять его на палубу сторожевика.
Оставшиеся водолазы затопили базу, открыв внутреннюю задрайку, и, прихватив буксир, тоже поднялись на корабль.
Конохов радировал на заставу: «Операция прошла успешно. На борту задержанный диверсант». Радостная шифрограмма. Радовались мы, однако, раньше времени. Как тот сокол, что вороны не поймавши, уже теребит ее…
Глава шестнадцатая"
"Уныло мы подходили к причалу. Хотя что бы, казалось, рыбакам хмуриться? Они все сделали, что от них зависело.
Пошли.