Иногда она переходит в хроническую форму, как болезнь. Многие эмигранты спят и видят, как бы вернуться на родину, но не все могут в этом признаться даже себе, Так и чахнут при полном внешнем благополучии.
- Вы уверены? - озадачилась Катя.
Такое она опять же слышала здесь впервые. Конечно, в русскоязычном кругу часты рассказы о родине - где кто родился, вырос, учился. Но особенной грусти в этих разговорах она не уловила. Или дело в чем-то другом?
Уверен, - кивнул Олег. - Вот давайте возьмем пример из жизни растений.
- А вот здесь я с вами не соглашусь, - все еще раздумывая о своем новом окружении, перебила Катя. - Многие здесь продолжают цвести и пахнуть. Во всяком случае, я пока только таких встречала.
- Вы здесь недолго и наблюдаете за видимой частью айсберга, - многозначительно произнес Олег. - Поначалу и мне так казалось... Вот только прежней питательной среды даже пересаженному с комом земли дереву хватает ненадолго - от силы на несколько лет. И если к тому времени не образовались новые корешки и не пошли новые ростки - начинается процесс увядания.
- Новые ростки, я так понимаю, дети?
- Да. Но здесь кроется другая беда: когда они вырастут, это будут уже гибриды. Потому что изменилась среда обитания. Не исключено - через несколько поколений они окончательно потеряют родительские черты. Но я хочу, чтобы мое продолжение сохранилось... как вид, что ли. Эволюционировало - да. Но при этом не потеряло идентификационный код или, того хуже, не превратилось в перекати-поле.
- А вы философ, Олег, - переваривая монолог доктора, уважительно заметила Катя.
- Я не философ, я практик: знаю, что в итоге пересиливает - сознание или подсознание... Вот давайте проведем эксперимент. Закройте глаза, - Катя послушно опустила ресницы. - А теперь быстро вспомните самое главное, что осталось дома, - люди, самые яркие впечатления, ассоциации... Раз, два, три.... Стоп! - скомандовал он. - Ну, что видели?
- Вади...