— А вот и следующие участники! Думаю, они не нуждаются в представлении! — закричала она в микрофон. — Сильнейшие в своей стране! Первый — любимец публики. Тот, кто может показать как красивый бой, так и заставить всех волноваться, балансируя на грани. И второй — взрывоопасный малый! Тот, кому удавалось побеждать врагов своим безумным мастерством и необычными магическими способностями.
Мы заняли позиции.
— Итак! Встречайте! Представитель Австрии, Лукас Майер, и представитель Российской Империи, Михаил Кузнецов!
Стадион взорвался овациями.
Между нами встал судья.
— Готовы? — он посмотрел на каждого. Мы ответили кивками. — Бой!
Мне казалось, что Лукас попытается моментально закончить бой, просто взорвавшись рядом со мной. План хорош, и пусть он так и думает. У меня были другие планы, которые понравятся даже зрителям. Да и новые рунические заклинания надо как-то реализовать.
— Ну, чего не нападаешь? — хмыкнул соперник и облизнул кончик своего меча. — Я думал, ты будешь посмелее.
— А кто сказал, что я буду драться с тобой в ближнем бою? — улыбнулся я, глядя на него.
Я расставил руки в стороны. Из-за моей спины вылетели детальки и зависли у меня над головой, собравшись в большой шар. Когда все детальки встали на место, Лукас сильно удивился.
— А вот теперь, я буду атаковать, — спокойно произнес я и нацелил палец на него, как пистолет. — БАМ!
Глава 16
Кудряшки и взрывы
Дикая Зона.
Недалеко от Марселя.
Пещеру с гротом завалило, и снаружи расположились семь человек, с ног до головы покрытые грязью.
— Н-да… — устало вздохнул Лермонтов. Он теперь был еще бледнее, так как бой выдался тяжелым, и не сказать, что он закончился в пользу команды. — Как неудобно он выбрал позицию… Этот зараза в мантии!
— Почему все зловещие создания вообще носят мантии? Так что ли страшнее? Загадочнее?
Люся пыталась залатать Атоса, который случайно попал под раздачу генерала хаоса. Кто ж просил его лезть в первые ряды, где Толстой с Есениным буквально плавили камни?
— Это комплексы, — вздохнув, сказал Толстой.
"— Скажу, что мы давно не тренировались и потеряли свои силы, — пробурчал недовольный Есенин. — Мы все не готовы! — он посмотрел на руки, которые были в грязи, саже и слизи. — Я на нас сейчас смотрю, эх… Мы не готовы к такому врагу.