— Значит, предлагаете позвать подмогу? — Люся встала и отряхнулась. Ее доспехи не пострадали, так как она накладывала баффы и прочие плюшки, но пыли на них оставалось все равно много. — У меня в голове только один человек. Он сейчас ближе всего. И он единственный, кто был ближе всего по силе к царю и к командиру…
— Ну не-е-е-ет! — простонал Лермонтов, чем удивил французских бойцов. — Этот высокомерный, горделивый наглец! Как он меня бесит.
— Да ну, — хихикнула Люся. — А мне нравится, как он всегда кричал: «я верх человеческого мастерства!» Это же так забавно.
— Но он при этом показывал нечеловеческие навыки, — напомнил Есенин. — Да и предрасположенность позволяла.
— Может, все же не стоит? — сказал Лермонтов. — Закиньте меня на какое-нибудь кладбище магов. Я вам таких бойцов приеду! Закачаешься!
— Миша, — прервал его Есенин. — Ты же понимаешь, что без него, нам будет очень сложно…
— Понимаю, — кивнул он. — Но я не буду ему звонить или искать. Пусть Люся это делает, или Лев Николаевич.
— А что, вдруг у Софьи Андреевны остался его телефон… — Толстой призадумался. — А я бы с ним посоревновался. Любил я это дело…
— Он еще начнет про свои стихи говорить… — бубнил Лермонтов. — Сидит у себя в Магадане, и все у него замечательно. Поэт, блин, золотого века…
Есенин достал телефон из кармана и набрал номер. Несколько минут он просидел, слушая длинные гудки, пока звонок сам не сбросился.
— Хмм… не берет, — пожал плечами князь Есенин.
— Давай я попробую, — Толстой достал свой телефон и тоже набрал.
— Тогда мой черед! Мы с ним хорошо ладили, — улыбнулась Люся и тоже начала звонить. Но и на ее звонок никто не ответил. — Вот хамло! Тоже скинул мой звонок.
Тогда все повернулись к Лермонтову.
— Миша, давай и ты? — улыбнулась Люся. Толстой с Есениным довольно кивнули.
— Я никогда не буду звонить этому гордецу! — фыркнул Лермонтов и укутался в свой плащ.
— Надо, Миша, надо.
— Гадство, — некромант сплюнул на землю и достал свой мобильник.
— Только постарайся не поругаться в первую же минуту, — хихикнула Люся.
Через пару гудков трубку сняли.
— Кто же такой звонит? — услышал Лермонтов в трубку надменный голос. — Неужели мой бледнолицый товарищ? Все так же красишь волосы в черный цвет и приклеиваешь усики?"
"— И тебе привет, Саша, — заскрежетал зубами Лермонтов.