Я молча поклонилась ему и пошла на кухню – сполоснуть подарок, чтобы тут же налить в него чаю.
- Вот, правильно, - одобрительно закивал Васильчиков. – Чашки – они для того, чтобы из них чай пить, даже из таких непростых, ну да ты и сама особа непростая, - усмехнулся он.
А после чая я спросила купца:
- Перемолвимся парой слов? Нужен твой совет, Демьян Васильич.
- Отчего ж не перемолвиться? – согласился он.
Мы пошли на двор, там было пусто, и пригревало скупое на тепло осеннее солнышко. Но не остались на дворе, а отправились дальше вниз, и шли, пока не спустились на берег – пустынный в это время.
- Демьян Васильич, ты должен знать ответ на мой вопрос. Где можно взять шубу? Хорошую тёплую шубу, чтобы перезимовать без потерь. А лучше две, потому что Марья моя тоже всё равно что голая.
- Что ж вы, красавицы, так собирались, что шуб-то не взяли? – смеялся купец.
- Так не дали толком собраться, - отмахнулась я.
- Да, дня два-три – и снег ляжет, - кивнул Васильчиков. – Хорошо, значит, говоришь, шуба. Две шубы.
- Две шубы, две шапки, две пары валенок. Если есть унты, то ещё лучше. И чем заплатить, найду.
- Ох ты ж, найдёт она. А чем, позволь узнать? Или у тебя есть золото?
- О нет, не золото, - усмехнулась я – Не только золото.
Глядя ему прямо в глаза, достала из-за корсажа бархатный мешочек и протянула.
- Взгляни, достаточна ли плата.
Он взял, оглядел мешочек, прикинул вес на руке, и заглянул внутрь. Брови его взлетели наверх, ловкие пальцы выудили из мешочка брошь. Я встала так, чтобы было не очень-то хорошо видно, что такое мы тут рассматриваем. Солнце так и заиграло в гранях камней.
Брошь была весьма простой по форме, но непростой по смыслу. Кольцо диаметром с половину моего пальца, и по нему ровный ряд бриллиантов, достаточно крупных.
Зато у Жени была шуба, отличная норковая шуба. Хорошая машина, и тёплый гараж для неё под домом, даже в тридцатник заводилась. Две шапки, разных, и пара унтов – из белого камуса, вышитых бисером. И сапоги на меху – раньше на шпильке, теперь уже поскромнее.