Только он, невзирая на общий запрет, способен потакать капризам девчонки. Знает, что его не трону. Только о Барби, оказывая медвежью услугу, не подумал.
Охватывая взглядом территорию заднего двора, машинально просчитываю наличие людей. Всех словно ветром сдувает. Разбредаются, кто куда, якобы по срочным делам.
Маячившая у куста чайной розы Барби, едва завидев меня, замирает и выразительно бледнеет.
— Привет, Андрей, — идет на опережение. — А я тут… — бросив в ведро отцветший бутон, прячет секатор за спину. Наблюдает с опаской, пока подхожу к ней.
Какая жалость…
Да, конечно! Можно, а я не знал. Пришел ее послушать.
— Ты сейчас кого: меня или себя убедить пытаешься?
— Тебя!
Взгляд отводит, зато я стою, жру ее глазами, и никак не могу решить, что с ней дальше делать.
— Натали, Натали… Что стало с той тихой и кроткой девочкой, которую я когда-то знал?
— А может, ты ее просто не знал? — тихо подает голос и впервые внаглую, как это обычно делаю я, взглядом в душу лезет.
— Я охренеть как польщен.
На самом деле, и правда, совсем девчонку не знаю. Нарисовал себе светлый образ, а когда понял, что не соответствует он действительности, сдуру стал силой давить, чтобы играла выдуманную мной роль.
— Андрей, я чуть с ума не сошла!
— Из-за чего, интересно?
— Андрей… Пожалуйста… — откладывая секатор на лестницу, как дите ладошки перед собой складывает и начинает конкретно упрашивать. — Разреши мне работать, пожалуйста… Я же не смогу… Честное слово, тронусь головой сидеть без дела! Я так не привыкла.
— Займись бабскими делами. Салоны, процедуры, шмот… Что там еще вам интересно?
— Не знаю, с какими женщинами ты привык общаться, а лично меня все это не интересует.
— Надо же, какие мы, блядь, упорные. Только голой жопой ежиков давить.
Со стороны Барби такая настойчивость действительно крайне изумляет.