По словам Игната, его мать, бывшая первая скрипка симфонического оркестра, была талантливой, умной, пусть и импульсивной. Даша же могла бы продолжить список примерно такими качествами: обжора, соня и пустомеля. Софья, как она просила Дашу ее называть, могла часами разглагольствовать о былой славе, при этом поедая испеченные невесткой печенья, запеканку или суфле. При этом, к Дашиному пущему бешенству, отличалась редкой стройностью. Хоть и была высокой, весила вряд ли больше пятидесяти килограммов.
«Я люблю свою свекровь, я люблю свою свекровь…» — повторяла про себя Даша, крася ресницы тушью.
Выработка любви к свекрови также была одним из советов мамы Марисоль «на будущее», как она выражалась.
«Вырастете, — говорила она ей и сестрам, когда собирались вместе за какой-нибудь работой. — Разлетитесь по своим домам, поблагодарите меня за советы. Вы должны знать, как достичь в браке гармонии. Ведь без этого не стать хорошей женой, а кому нужны плохие жены? Правильно, девочки, никому. От них избавляются».
Чего Даше хотелось меньше всего, так это чтобы Игнат от нее избавился.
Поэтому, если муж хочет свинячить — на здоровье; боится брать на руки Мишутку — пусть любуется с ее рук; гордится тем, что мама приехала помочь — пусть думает, что помогает.
Наскоро пройдясь по лицу кисточкой с пудрой, Даша убрала косметику, вернулась в детскую, постояла пару минут в немом восхищении перед кроватью Мишутки.
Подхватив трубку няни, Даша спустилась вниз. Игнат и Софья сидели за столом в гостиной, потягивали красное вино и закусывали почему-то именно Дашиными диетическими печеньями, оставив те, что она испекла для них, нетронутыми.