«Я люблю свою свекровь, я люблю своего мужа, и я не буду ругаться из-за мелочей», — повторила она про себя раза три, прежде чем подойти к весело болтавшей парочке.
Игнат не раз подчеркивал при Даше, что его отношения с матерью здорово потеплели после того, как та узнала, что станет бабушкой. Да, Софья ничем Даше не помогала, но ничего и не портила. Было видно, что сына любит. Значит, полюбит и внука, а Даше ее любовь без надобности.
— Дашуль, привет! Накормила богатыря? — улыбнулся ей Игнат.
Когда он улыбался ей вот так нежно, преданно, Даша готова была растаять от умиления.
— Испеки еще таких печений! — скинула ее с седьмого неба Софья. — Вроде печешь, печешь, а они все съедаются…
«Вот иди на кухню и испеки! — прикрикнуло на свекровь Дашино внутреннее я. — Даже рецепт дам! И ножницы дам, чтобы когти свои обстригла!»
— Дашуль, а что у нас на ужин? — спросил Игнат всё с той же улыбкой.
«Еще один кандидат в повара на сегодняшний вечер!» — неистовствовало Дашино внутреннее я.
Девушка глубоко вздохнула, пригладила платье, улыбнулась домочадцам самой широкой улыбкой, на которую сейчас была способна.
— Пара минут! — попросила она и отправилась на кухню."
"В духовке доготавливалась лазанья. Даша вытащила ее, разложила по порциям, поставила на поднос и отнесла в гостиную. Есть хотелось неимоверно. Запах куриной грудки и запеченного сыра бил в нос боксерской перчаткой.
Даша поставила тарелки перед Игнатом, перед свекровью, схватила свою, наконец присела и почувствовала себя так, будто позвоночник треснул и вот-вот развалится.
— Солнышко, ты чего скуксилась? — Игнат нахмурился.
— Всё отлично! — пропищала Даша, замерев с выпрямленной спиной. Такие приступы боли у нее теперь случались периодически. Обычно после долгих укачиваний Мишутки. Еще не привыкла к его весу.
— Конечно, у нее всё отлично! — вставила свои пять копеек свекровь. — Отличная семья, отличный дом, при этом работать не надо — сварил что-нибудь по-быстренькому и отдыхаешь с малышом.
«Неужели она и правда так думает…» — промелькнуло у Даши в голове.
Она посмотрела на лучившуюся самой милой на свете улыбкой женщину и представила, как всаживает ей в руку вилку. Даже за этой самой вилкой уже потянулась. Правда, воткнула всё же не в руку свекрови, а в лазанью.
Игнат же неловкости в разговоре вообще не заметил.
— Даш, а хлеб? — спросил он, подмигнув ей.
— Хлеб, — бездумно повторила Даша и снова убежала на кухню.