Сварив пару порций кофе, девушка поставила кружку перед Анфисой, пододвинула к той поближе творожное печенье. Дарья пекла его каждый день для детей и няни, правда, сегодняшняя порция была приготовлена из замороженных полуфабрикатов. Настоящее спасение в дни, когда стряпать некогда или всё валится из рук.
Сама устроилась рядом, втянула так нежно любимый аромат корицы и арабики. Даша обожала это сочетание. Хоть что-то приятное за день. Игнат его тоже любил…
Как только имя мужа всплыло в памяти, сердце конвульсивно сжалось, захотелось вскрикнуть от резкой боли.
— Так что случилось? — не отставала от нее Анфиса.
— Я нашла у Игната в чемодане начатую упаковку презервативов… Он даже не отрицал ничего, понимаешь? Это было так невероятно мерзко…
Дарья прикрыла лицо руками в попытке сдержать рвущиеся наружу рыдания.
— Ничего себе! — застыла с открытым ртом Анфиса. Чуть погодя воскликнула: — А я-то думаю, чего ты такая сине-зеленая, даже близнецам не улыбаешься…
— Не до улыбок… — протянула Даша. Потерла щеки и вновь потянулась к чашке с кофе.
Анфиса отхлебнула, поджала губы, минутку помолчала. Потом раздула ноздри, прищурилась и с ноткой обиды спросила:
— Я не пойму, зачем ты тогда ему рубашки гладишь? Мстишь?
При этом указала в направлении прачечной, где в корзине с бельем так и остались лежать безвинно сожженные вещи Игната.
— Это правда вышло случайно…
— Ну-ну, — протянула Анфиса. — И что собираешься теперь делать?
— Печь пирог, — пожала плечами Даша.
— То есть, ты его простишь?
От этого вопроса Дарью побила мелкая дрожь.
— Я ведь так старалась! Так старалась! — с наворачивающимися слезами простонала она.
— Чего старалась? — уточнила няня.
— Быть ему хорошей женой, хозяйкой… Бывало, я почти не спала для того, чтобы к его приезду приготовить его любимые блюда. Я брала заботу о детях на себя, чтобы он отдыхал. Я поддерживала его даже тогда, когда хотелось орать матом, чтобы валил домой и помогал с близнецами… Боже, я так его любила… А он меня растоптал, уничтожил, опустошил!
Последние слова Даша выплевывала сквозь слезы.
— Пореви, пореви, — говорила та, гладя ее по голове. — Пусть эта боль выходит из тебя со слезами…"
"Спустя примерно полчаса, уже после того как Даша умылась и помогла Анфисе собрать осколки, они сварили еще кофе.