Они быстро приближались, передвигаясь на четырех конечностях.
И вот перед нами в пять рядов выстроились мои верные солдаты. У носильщика за спиной красовался рюкзак, который я успел им передать для кристаллов. И судя по всему, он был тяжеленький.
— Так, — повернулся ко мне князь. — Рассказывай все, что о них знаешь? И почему я должен оставить их у входа в Дикую Зону?
Я рассказал ему о них все, что знал. Безобидные и любознательные ребята, которые любили охотиться. Разумом их не обделили, так что кто друг, а кто враг понять они были в состоянии.
Так же я добавил, что, в случае чего, они смогут помогать с материалами, а то и оборонять стену.
— Да всякого добра у меня навалом, — отмахнулся Есенин. — Короче, пусть остаются и расслабятся — орудия мы перестроим. Я выделю тебе отдельный склад, и пускай они таскают туда все, что принесут. Никто им и слова не скажет.
— Договорились, — кивнул я.
Я подошел к уголькам и объяснил им, что теперь они могут обосноваться здесь, под стеной. Их никто не тронет.
Когда мы уладили все вопросы, уголек с рюкзаком вышел вперед.
— Спасиба, насальника! — проговорил он, вручив мне свою ношу. Ага, болтали они все лучше
— Ого, они и говорить умеют! — улыбнулся Сергей Александрович.
— Да, немного. Нужно только выражать свои мысли попроще. Словно вы общаетесь с пятилетним ребенком. У них примерно такой уровень понимания слов.
— Замечательно! — он хлопнул в ладоши. — Ну, чайку?
— Не буду отказываться.
Угольки мигом принялись обустраивать отведенную им территорию.
Когда мы вернулись на террасу, нас ждал горячий самовар и пара приборов на две персоны. Варенье с печеньем, вафли и фрукты.
— Ну что, Михаил, готов к Мировой Универсиаде? — спросил князь, наполняя чашку сладким чаем и закидывая в рот баранку.
— Не могу сказать. Еще почти месяц до начала, а мне надо с Александром на задание, — подув на чашку, я сделал пару глотков.
— Что ж, поздравляю! — отсалютовал Есенин чашкой, и мы оба сделали по глотку. — Все же самый лучший чай пьется из этих чашек. Японский фарфор вне конкуренции.
Мы еще немного поболтали, и я решил попрощаться, сообщив, что мне надо до полуночи вернуться в институт для буста.
Есенин проводил меня до выхода. Захватив спящего лисенка, мы спустились на первый этаж.