Я поставила еду на кофейный столик, пригладила малышу светлые вьющиеся волосы и потянулась, разминая затекшую спину.
— Съешь все и в кровать, — сказала я и застонала от облегчения, чувствуя, как мышцы спины возвращаются на свои места.
Спина болела так, что я с трудом ходила прямо.
— Хочу к мамочке, — ответил Шон, указывая на хлопья. — Мама ушла.
— Шон, мама на работе, — сказала я в пятидесятый раз за сутки. — Она скоро придет, — добавила я, стараясь быть терпеливой, и поспешила уйти из гостиной прежде, чем он успел спросить, когда она вернется.
Ответа я не знала, а врать ему не хотела.
Я ведь и сама не знала, когда мама вернется.
Опустив плечи, я побрела на кухню и потянулась к чайнику.
Мне нужно выпить чаю.
И побольше.
29. Запилить лук
ДжонниВ субботу в Академии я пролетел как фанера над Парижем.
Я был не в форме, и это стало видно на поле.
Еще до полудня меня вызвали в кабинет тренера Деннехи, который учинил мне допрос с пристрастием в традициях долбаной испанской инквизиции.
Оттуда меня отправили к врачу сборной на тщательный осмотр, а оттуда на следующий осмотр к физиотерапевту Джанис.
Как и предсказывал тренер, обе проверки — медицинскую и на готовность к тренировкам — я провалил."
"Деморализованный и страдающий от боли, я выслушал суровую лекцию о том, как опасны попытки перетерпеть боль и чем они кончаются. После чего меня отправили домой с очередным чертовым рецептом и письмом, что я временно освобожден от всех тренировок и обязанностей в Академии на три недели, когда должен буду явиться на новый тест физической готовности.
Если я провалю и его, могу снова отправиться под нож хирурга и выпасть из графика еще на месяц-полтора.
Значит, на поле выйду самое раннее в середине мая.
Значит, я могу прохлопать свой шанс.
Нечего и рассчитывать, что за две или даже четыре недели я войду в форму и сумею пройти отбор для участия в играх U20.
Так что да, можно без преувеличения сказать, что обделался по-королевски.
Единственным утешением оставалась возможность легких тренировок в школьной команде и клубе, которые академическое начальство запретить никоим образом не могло, но это меня ничуть не утешало и не обнадеживало.
Потому что руководство Академии обязательно отправит такое же письмо тренерам в Баллилагинский регбийный клуб и в Томмен-колледж.
Шансы выйти на игру в составе клуба были невелики.
Тренер Малкахи не посадит меня на скамейку запасных — это не в его интересах, но школьная команда — это детские фигли-мигли.