На первой же встрече Жюль Арон, представлявший российские интересы Альфонса Ротшильда, заявил: «Ротшильды, несмотря на свою мощь и власть, должны не воевать, а сотрудничать с Нобелями на российском рынке». И братья смогли перевести дух.
В марте 1895-го Эммануил Нобель и Жюль Арон, подписали с Уильямом Либби, выступавшим от имени американской отрасли, соглашение о разделе рынков. Америка получала 75 % мирового экспорта, Россия – 25 %. Перемирие не продлилось и двух лет. К игре подключился “заклятый друг” – “Стандарт Ойл” – с его неограниченными финансовыми ресурсами.
Одновременно с американцами в Баку появились такие интересные личности, как Фред Лейн, совладелец лондонской фирмы “Лейн и Мак”, и один из организаторов «Бритиш Петролеум» – нефтяной экспортёр Маркус Сэмюэль. Интересны они тем, что работу в частной компании прекрасно сочетали со службой в военной разведке. В результате их плодотворного сотрудничества через Суэцкий канал ежегодно проходило свыше 2 млн тонн нефти, 90 % которой перевозили корабли Сэмюэля.
Чем ближе к началу ХХ века, тем теснее становилось на нефтяном рынке. С планами создания нефтяной суперструктуры уже носился Дойче Банк. Для этой цели было организовано «Немецкое нефтяное акционерное общество».
Тогда же Эдмон Ротшильд предложил Нобелям взять в свои руки все холдинги Ротшильдов в России, а также всю их нефтяную собственность в Европе. Те отказались, боясь, что российское правительство не допустит создания столь мощной монополии.
И вот теперь напротив Эммануила Нобеля сидел собственной персоной Его Императорское Величество, который сообщал о совершенно других опасениях высшего руководства империи и о планах, от которых подгибались ноги и першило в горле.
– Нефть – это не просто новый, а потому, крайне рентабельный товар, – говорил император своим, уже привычным для нефтяника, глухим голосом. – Нефть – это переход всей цивилизации на совершенно другой энергетический уклад, который полностью изменит привычный облик стран и перелицует до неузнаваемости политическую карту мира.