Боже мой, что же теперь будет? Куда улетел Дарен? Вдруг все поймут, что тот здоровенный черный дракон – это он? Не захотят ли доблестные стражи порядка сами спустить с него шкурку и продать на органы?
И, главное, в каком он сейчас состоянии и что с его раной? Я мало знала о драконах, но вдруг звериная сущность возобладает, и Дарен больше никогда не станет человеком? Или попросту не сможет перевоплотиться? Это ведь его первый опыт.
От панических мыслей меня отвлек стон – растрепанная и напуганная до искр в глазах Танита пыталась привлечь мое внимание.
– Вот же горе луковое, – проворчала я и в два шага оказалась рядом.
Сестра Малкольма мелко дрожала, зубы стучали в ритме марша. На щеке темнела полоса грязи, в волосах запутались листья и сухие травинки, она выглядела такой жалкой, что я невольно ей посочувствовала. Что поделать, такая вот я жалостливая, даже когда речь идет об опустившихся индивидах.
– Сними, – прохрипела полузадушенная Танита, а змейка предостерегающе пошевелилась. – Пожалуйста…
Я протянула руку, пальцы замерли в сантиметре от золотых звеньев.
“Ну же, крошка, иди ко мне”, – произнесла я мысленно и увидела, как кольца вокруг запястий и шеи Таниты начинают плавно разжиматься.
Несколько мгновений – и теплая лента скользнула мне под рукав, а после – на шею. Неяркая вспышка, и на мне уже гномья цепочка, а в ложбинке покоится драконий самоцвет. Вернулся-таки, работает магия и древнее пророчество.
Танита взирала на меня со священным трепетом. После шумно сглотнула и произнесла:
– Ты… ты… ты меня не убьешь?
– А надо? – поинтересовалась я, хмыкнув.
Та замотала головой.
– Нет-нет… а твой дракон? Что он сделал с Клавицем?
– Наверное, съел. Он с утра обычно очень голодный, – я легкомысленно пожала плечами, а потом посерьезнела. – Ты ведь не хочешь, чтобы с тобой случилось то же самое? Тогда молчи как рыба о том, что видела.
Но я уже знала, что страх так глубоко пустил корни в сознание и душу Таниты, что она всеми силами будет пытаться забыть увиденное.
"И тут как по заказу, рассекая тучи, к нам начал спускаться он. Падал стрелой вниз, замедлившись только у самой земли. Сердце забилось и радостно, и тревожно. Дух захватило от красоты и звериной мощи легендарного создания, и от того, что он мой. Только мой и больше ничей. Я хотела броситься ему навстречу, но ноги приросли к земле.