И пусть она разберется в теткиных вещах — что-то возьмет себе, а остальное выбросит на помойку. Он не хотел, чтобы что-либо напоминало ему об Эйлин.
Хилари долго тянула с этим, страшась прикасаться к вещам умершей — словно Эйлин могла встать из гроба и покарать ее. Наконец осмелилась. Отнесла платья на церковный благотворительный базар, выбросила дешевую косметику. Она намеревалась выбросить и нижнее белье, но вдруг заметила среди старых чулок и поясов что-то завернутое в кусок материи. Хилари решила проверить, нет ли там чего-нибудь важного, и обнаружила десять тысяч долларов, преимущественно мелкими купюрами.
Хилари долго сидела, вперив взгляд в сверток, и в конце концов сунула его себе в карман, а ночью спрятала среди своих вещей. Эти деньги очень пригодятся ей в тот день, когда она убежит, чтобы разыскать Александру и Мегану.
Весь следующий год Джек практически не замечал ее присутствия: был слишком занят, волочась за женщинами со всей округи.
Однако когда Хилари исполнилось тринадцать, он начал обращать на нее внимание. Постоянно ворчал, требовал одно, другое, третье, придирался к недостаточной, по его мнению, чистоте в доме, а когда приходил ужинать — не особенно часто, — с отвращением отзывался о приготовленной пище.
Шел тысяча девятьсот шестьдесят второй год; в моду входили «мини», и Джек настаивал, чтобы Хилари одевалась, как девушки в журналах и на экране телевизора.
— Разве тебе не хочется нравиться мальчикам? — спросил как-то Джек после обеда.
Он вернулся домой навеселе, после того, как немного погонял мяч с приятелями. Ему исполнилось сорок пять лет; тридцать из них прошли под знаком Бахуса, и это наложило на него отпечаток.
— Хилари, разве тебе не нравятся мальчики?
Она была сыта по горло его поддразниваниями. У нее нет времени на мальчиков. Школа и заботы по дому — больше ее ни на что не хватает. Осенью ей предстоит идти в девятый класс. У нее есть десять тысяч долларов. Что еще нужно?
— Не особенно, — хмуро ответила она. — Я слишком занята, чтобы думать о мальчиках.