— Не собираюсь рассиживаться. Вы погубили моих родителей, разрушили нашу семью. Мне нечего вам сказать. Я хочу знать, где находятся Александра и Мегана. Вот и все. Ответьте на мой вопрос, и я вас больше не потревожу.
Хилари терпеливо ждала. Гордая посадка головы, некогда делавшая Соланж такой неповторимой, сводила Артура с ума. Он смотрел на Хилари, а видел другую женщину. Но от Хилари не скрыться, не убежать — даже в прошлое. Через столько лет она грубо вторглась в его жизнь, и отныне с этим придется считаться.
У него появилось ощущение, будто ей известно больше, чем он предполагал. Но он не стал задавать вопросов, а сказал правду — с болью и раскаянием. Им владело горькое сожаление о том, что было и уже не вернется.
Он был свидетелем распада семьи Уолкеров. Возможно, Хилари права и он действительно приложил к этому руку. Он так и не оправился от удара. Не завел новую семью после того, как много лет назад его бросила Марджори. И он — в ответе за все, что случилось, даже за страшную судьбу Сэма.
Как объяснить все это Хилари? Как оправдаться перед зеленоглазым судией? Бог знает, через что ей пришлось пройти за эти восемь лет.
— Хилари, мне неизвестно, где они теперь. Я и о тебе ничего не знал. Семь лет назад отправился в Бостон, но Джонсы уже уехали и никому не оставили новый адрес.
Его голос осекся; он вдруг уличил себя в том, что тогда, семь лет назад, даже испытал облегчение при мысли, что теперь не нужно будет встречаться с той, что судила его строже остальных. Возможно, Хилари это почувствовала.
— Вы не очень-то ревностно искали, — съязвила она. Не нужны ей его оправдания! — Мы переехали во Флориду.
— А дальше? — Артур испытывал потребность знать, что с ней произошло, почему она стала такой. В горле застрял комок. Только бы не разрыдаться. — Что было дальше?"
"Ах, если бы она села… Они поговорили бы… Хилари должна выслушать… Он ей все расскажет. В первую очередь — о Марджори, которая теперь заседает в Верховном суде. О том, почему он не мог взять девочек к себе и почему никто другой не согласился удочерить всех троих.