Подлечи их до более-менее терпимого результата, хорошо? А я постараюсь как можно быстрее обернуться!
— Хорошо-хорошо, Игорь, езжай, конечно, — проговорил Антон и склонился над цербером, у которого лишь одна голова двигалась. А две другие лежали с высунутыми языками, словно сдохли. — Если что, позвоню.
— Благодарю, — ответил я и вылетел из комнаты.
А уже через минуту запрыгивал в машину.
* * *
Попадос пришёл домой уставший и злой.
Всё больше требовалось попаданцев в разные миры, чтобы закрыть дефицит по ним.
«И почему я ещё не верховный бог? — думал про себя Попадос. — Почему не меня, а какого-то вшивого Рандома хотят сделать верховным богом и разрешить ему набирать свой пантеон. За что? За то, что пса моего переманил? У меня и работа важнее! Вот куда в наш век без попаданцев? Скука будет! Застой!»
Примерно с такими мыслями он и пришёл домой. Комфортабельный особняк со всеми удобствами располагался на западном склоне Олимпа.
Зайдя в дом, он уже хотел начать ругаться, что его снова никто не встречает. Но услышал, что жена занята. Она с кем-то болтает.
Прислушавшись, он понял, кто именно пожаловал к ним в гости. Это сама бабушка Смерть заглянула ближе к вечеру, видимо, чтобы обменяться последними сплетнями.
Судя по всему, женщины так заболтались, что совершенно не заметили, как пришёл с работы Попадос. И он решил этим воспользоваться и подслушать, о чём там болтают в его отсутствие.
— Ой, ну ты просто себе не представляешь, — хвастливым голосом заявляла Смерть, тоном своим выказывая крайнюю степень удовольствия. — Это так здорово! Я пару тысяч лет сбросила, ей-ей!
— А где ты, говоришь, отдыхала? — спросила её Лаки, явно заинтересованная рассказом бабушки. — И это он тебе всё организовал?
— Да, — ответила Смерть и хихикнула. — Рандом в этом смысле — лучший! Умеет удовлетворить женщину! У него арендованная яхта в Средиземном море, и там просто любой каприз! Там таких мужчин мне привезли, боги! Они мне все мои… ха-ха… дыхательные-пихательные растрясли!
— Слушай, здорово как! — откликнулась Лаки и перешла на заговорщицкий тон.
— О, да, — ответила та и тут же с сожалением вздохнула. — Правда, работа останется работой, но я буду гораздо гуманней.
— Это же великолепно! — Лаки вся светилась от счастья.