— Это я удачно зашёл, — пробормотал он сам себе под нос и мстительно ухмыльнулся. — Сейчас вы у меня попрыгаете. Сейчас вы у меня попадёте, так попадёте!
В центральной стене зала находился огромный подсвеченный матово-белый кристалл неправильной формы, из которого торчали разноцветные самоцветы. Бог попаданцев прекрасно знал, что это такое. Это были образцы божественных сущностей, допущенных на Олимп. Никто, кроме тех, чьи кулоны торчали из кристалла, не мог проникнуть в обитель бессмертных.
Ниже располагался кристалл меньших размеров, отмеченный крестами.
Впрочем, он и так знал, что его противнику вход на Олимп закрыт.
А значит…
Он вытащил все остальные кулоны допуска прочих богов, кроме своего, и с яростью проговорил:
— Да пропадите вы все туда, откуда уже не сможете выбраться! Вы ещё все вспомните про Попадоса, да поздно будет! — а затем размахнулся и швырнул похожие на самоцветы вместилища в чёрную дыру, за которой разрасталась ветка сопряжённых миров.
И сущности богов в совершенно случайном порядке разлетелись кто куда, попадая в самые нелепые, глупые и не подходящие им формы. Они даже не успели понять, что с ними случилось.
А Попадос стоял, глядя на то, как отдаляются от него сущности всех олимпийский богов.
А затем захлопнул проход, навсегда перекрыв доступ любому. Даже Дзену.
— Потому что работать надо, а не ворон считать, — пробубнил он, всё ещё находясь в ярости.
Почему-то произошедшее только что совсем не принесло ему покоя. Наоборот, стало ещё тревожнее и хуже.
Выглянув из комнаты, он увидел, что секретарский стол опустел. Он прошёл дальше и открыл двери и уставился на пустой кабинет Дзена.
— Ну что, допрыгался, уравновешенный? — зло уточнил он.
Но ему никто не ответил. Потому что просто было некому. Не осталось на Олимпе ни единой божественной сущности.
И, уже проходя обратно, мимо того самого помещения, Попадос услышал неприятных хруст и атональные звуки.
Вновь зайдя в зал с инсталляцией ветки миров и кристаллом, он увидел, что миры и целые их скопления начали хаотически двигаться по всем направлениям и притягиваться друг к другу, иногда сталкиваясь.
Складывалось ощущение, что всё, имевшее полный баланс и равновесие, теперь рушится, превращаясь в пыль.
— Тьфу ты, Дзен-недотёпа, — сплюнул он на пол и вышел прочь. — Хреновый из тебя правитель, если вся система пошла в разнос, стоило тебе исчезнуть.