Судья Роджер Ноуэлл выглядел, соответственно своему положению, мрачно и солидно (его фигура напоминала бочонок), черты его лица запечатлели праведный гнев и мощь христианского правосудия. Чэттокс, соответственно, выглядела дряхлой: иссохшей, согбенной, одетой в лохмотья. Элизабет Дэвис, с ее вращающимися глазами, из-за ослабления мышц глазного яблока, казалась достаточно деформированной, чтобы сойти за творение дьявола. Остальные составляли группу приспешников ада, за исключением Элис Наттер; она стояла отдельно, опустив глаза, по-видимому храня молчание, которое унесла с собой в могилу, — единственная закоренелая ведьма среди них, принадлежавшая к высшему сословию.
— А-а, — произнес при виде гравюры Линли, встряхивая свою салфетку. — Ланкаширские знаменитости. Обед и перспектива диспута. Делали они или не делали? Были или не были?
— Более вероятна потеря аппетита, — заметил Сент-Джеймс. Он налил своему другу бокал «фюме блан».
— Тоже верно, пожалуй. Повесить полоумных девиц и беспомощных старух на основании апоплексического удара, случившегося у одного-един-ственного мужчины, — сомнительная доблесть, не так ли? И как можно есть, пить и веселиться в этом зале, когда рядом изображена такая жуть?
— И все-таки, кто они такие? — спросила Дебора, когда Линли с удовольствием отведал вина и потянулся за булочкой, которые Джози Рэгг только-только подала на стол.
— Только благодаря их карикатурному изображению. Сомневаюсь, что признал бы их, не следуй художник столь явно традициям Хогарта.
— Говоря по правде, она кажется мне похожей на твою тетю Огасту.
Линли перестал намазывать масло на булочку и вгляделся в изображение Элис Наттер:
— Что-то есть в самом деле.
— Неужели они делали именно это? Подмешивали какие-нибудь снадобья? Пускали в ход злые чары? Вызывали дождь с помощью лягушек?
— Твое последнее предположение вызывает в памяти что-то австралийское, — заметил Линли.