Картина без Иосифа

Конечно… Да. Знаю.

— Ладно. Слушай, это такая резиновая пленка, которую он надевает на свою штуку. Прежде чем войдет в тебя. Чтобы ты не забеременела. Он пользуется ею?

— А-а. — Мэгги покрутила свой локон. — Это. Нет. Я не хочу, чтобы он ею пользовался.

— Не хочешь… Ты спятила? Он должен пользоваться.

— Зачем?

— Иначе у тебя будет ребенок.

— Но ведь ты сама говорила, что женщина должна получать…

— Забудь о том, что я говорила. Бывают исключения. Вот я тут, да? Я дочь мистера Рэгга, да? Мама стонала и пыхтела с тем Пэдди Льюисом, а я появилась, когда она была холодна как лед.

Так что удовлетворение тут ни при чем.

Мэгги обдумала новую информацию, водя пальцем по верхней пуговице куртки.

— Тогда ладно, — сказала она.

— Что — ладно? Мэгги? Святые мученики на алтаре! Ты не должна…

— Я хочу ребенка, — заявила она. — Хочу ребенка от Ника. Если он попробует пользоваться резинкой, я не подпущу его к себе.

Джози опять вытаращила глаза:

— Тебе ведь еще нет и четырнадцати.

— Ну и что?"

"— Ты не можешь стать матерью, пока не окончила школу.

— Почему?

— Что ты будешь делать с ребенком? Куда пойдешь?

— Мы с Ником поженимся. Родится ребенок. У нас будет семья.

— Ты не можешь так поступить. Мэгги блаженно улыбнулась:

— Еще как могу!

Глава 10

Линли пробормотал «Боже милостивый» при внезапном понижении температуры, когда вошел в дверь, разделяющую паб и столовую в Крофтерс-Инн. В пабе большой камин ухитрялся посылать достаточно жара, чтобы даже в дальних уголках помещения создавались островки умеренного тепла.

Зато в столовой слабенькое центральное отопление лишь обещало, что сторона тела, обращенная к настенной батарее, не онемеет от холода. Он направился к Деборе и Сент-Джеймсу, сидевшим за угловым столиком, пригибаясь всякий раз, как проходил под низкими дубовыми балками. Возле столика хозяева предусмотрительно поставили электрический камин. Волны его тепла струились на лодыжки и поднимались к коленям.

Несколько столов были покрыты белыми скатертями, на них стояли столовые приборы и недорогой хрусталь.

Здесь разместилось бы человек тридцать. Но судя по всему, кроме них троих, некому будет обедать и любоваться неожиданной экспозицией произведений искусства. Она состояла из серии эстампов в позолоченных рамках, изображавших наиболее известные эпизоды из истории Ланкашира: толпу, собравшуюся в Страстную пятницу возле башни Малкин-Тауэр, и обвинения в колдовстве, предшествовавшие этому. Художник изобразил старейшин в поразительно субъективной манере.