Как и рассчитывал Каспар, оставшиеся без руководителя разбойники растерялись. Они заметались по осыпи, размахивая мечами и о чем-то споря. Должно быть, одни хотели продолжать преследование, а другие предпочитали больше не рисковать.
Все закончилось тем, что от них прилетело несколько стрел, которые упали в воду далеко от плота.
– Ну что, прорвались? – спросил Углук, приподнимаясь из-за утыканного стрелами щита.
В этот момент на высоком обрыве появился темный силуэт. Ни Каспар, ни Аркуэнон не успели среагировать. Стрелок наскоро выстрелил из арбалета и скрылся.
Мессир Маноло тут же бросился к нему, а Каспар и Аркуэнон отчаянно вертели головами, пытаясь обнаружить источник опасности, ведь стрелок с таким мощным оружием мог перебить их всех. Однако на обрыве уже никого не было.
– Ты что-нибудь видишь, Аркуэнон? – спросил Каспар.
– Нет, ничего не вижу… Его уже нет, но он появится позже – я в этом уверен. Нам придется быть настороже.
Бертрану было совсем плохо. Он истекал кровью, но выдернуть из раны болт было невозможно. На его наконечнике была та же односторонняя насечка, что и на стрелах. Кроме того, болт, пробив прикрывавшую спину стальную пластину, словно гвоздем пришил ее к телу Бертрана, и это осложняло положение.
К счастью, среди инструментов Фундинула оказались и специальные ножницы по металлу. Закусив губу, гном приступил к разрезанию доспехов. Он старался действовать аккуратно, но торчавший из раны болт все равно раскачивался.
– Как он? – спросил Каспар.
Он по-прежнему стоял, изготовившись для стрельбы и поглядывая на обрыв.
– Плохо дело. Нужно либо глубоко резать, либо проткнуть болт дальше и вытащить с другой стороны. Но это тоже невозможно – он заденет печень.
– Что же делать? Дадим Бертрану умереть?
– Я попробую сдвинуть его печень.
– Как это?
– Я поговорю с ней. Иногда это помогает.
– Хорошо, мессир, делайте, что посчитаете нужным. Если все оставить как есть, ему не выжить.
Мессир Маноло устроился рядом с раненым и, прикрыв глаза, стал что-то нашептывать, слегка раскачиваясь.
Остальные отупело ждали, однако мало кто верил в положительный исход. Слишком уж плохо выглядел Бертран. Его кожа посерела, а дыхание надолго прерывалось.
Неизвестно, сколько прошло времени. Плот продолжал двигаться по прямой, река здесь не делала поворотов.