– Где погиб?
– Там. – Дурачок кивнул на трактир. – Его нехорошие люди убили. И его, и других наших добрых друзей. Когда Генри почувствовал, что брата больше нет, он весь задрожал и крикнул: «Сайлера убили!», а я сразу побежал к лесу, потому что видел – Генри заводится.
– И что потом?
– Он побежал к трактиру, потом я услышал грохот и понял, что Генри исходит огнем.
– Исходит огнем, – повторил Каспар, поражаясь звучанию этих слов."
"– Как же хозяин отравил собственную жену? – спросил Бертран.
– Отравил жену? Я не знаю, зачем отравил… – Дурачок пожал плечами и вздохнул: – Теперь все умерли, я один остался.
– Ладно, мы достаточно узнали, пора уходить, – сказал Каспар.
Все ждали этой команды, никому не хотелось оставаться на нехорошем месте.
Когда обоз уже выехал на дорогу, дурачок догнал Каспара и, вцепившись в стремя, спросил:
– А можно я все сожгу?
– Зачем тебе это?
– А я давно об этом думал.
– И где же ты будешь жить?
– Не знаю…
– Жги, мне все равно.
43Обоз не отъехал и полмили, когда позади поднялся черный столб дыма. Дурачок осуществил свою мечту, мстя хозяину, который был уже мертв.
– Эй, корзинщик! – Каспар подъехал к возу, груженному лозой. – Далеко ли до твоего города?
– Завтра к обеду будем, ваша милость, – довольно осклабился тот. Он был рад, что покинул негостеприимную территорию, а еще больше радовался тому, что ненавистный форпост наконец сожжен и можно беспрепятственно ездить за лозой.
Пока был виден дым, корзинщик то и дело оглядывался, все еще не веря своему счастью.
Обеда так и не получилось, поэтому Каспар на ходу раздал остатки черствого хлеба, дополнив его кусками жирной солонины. Воды не было, путники довольствовались горстью-другой снега, который зачерпывали на ходу.
На ночлег встали на час раньше обычного, поскольку в этот день истратили сил больше, чем обычно.
– Что ни говори, ваша милость, а ночевать под защитой этого доброго леса куда приятнее, чем за пазухой воров, – признался Углук.
– Но ведь они же кормили тебя курами, – улыбнулся Каспар.
– Да, – поддержал его Фундинул, распрягая Шустрика, – возможно, за минуту до того, как бросили в бульон яд.
– Она не стала бы меня травить, глупый ты гном, она же понимала, что тогда ей смерть.
– Она не знала, что травит нас, разве ты не понял? Небось думала, что шафран сыплет или перец.