– Это большое дело. А он не боится, что на него пожалуются в магистрат или, того хуже, королевскому прокурору?
Колумбус горько рассмеялся:
– Что вы, ваша милость, у председателя Наварро все схвачено, к тому же, говорят, имеются высокие покровители.
– Скажите, господин Колумбус, а какие у вас дальнейшие планы?
– Какие у меня могут быть планы? – Купец вздохнул. – Перевезу семью в Ливен или к Северному морю, в Коттон. Здесь мне дышать не дадут.
– Так вы, что же, отказались платить отступное?
– Я не хотел отдавать за бесценок товар – измирский фарфор, стеклянные колбы для вина, – почти пять сотен штук, все это привозное, ведь в Харнлоне только глиняные горшки лепят.
– А не хотите здесь еще поработать в качестве управляющего?
– Вы имеете в виду… – Колумбус обвел пальцем комнату. – В этой лавке?
– Да. Когда она перейдет в мою собственность, вся ответственность за ваше пребывание здесь ляжет на меня.
– Лошадник есть в северном пригороде, я вас ему представлю, свое дело он знает хорошо, лошади у него никогда не болеют. Что же касается вашего предложения, то это так неожиданно. Правильно ли вы рассчитали силы, господин Фрай? Я вижу, вы человек решительный, но председатель Наварро пойдет даже на убийство, в этом я теперь не сомневаюсь.
– Если дела пойдут совсем плохо, вы уедете с деньгами, которые выручите за лавку, а если опасности не будет, вам не придется начинать на новом месте.
– Хорошо, господин Фрай, – после недолгой паузы ответил Колумбус. – Идемте к вашему обозу, чтобы завершить нашу сделку, а затем я провожу вас к лошаднику."
"Перед уходом, Каспар это заметил, Колумбус сунул кошелек сыну. Что ж, осторожность была не лишней, Учитывая, что он пережил.
– Мы с господином Фраем отправимся на площадь, я получу окончательный расчет, а потом… Возможно, мы никуда не поедем, Вильям.
– Не поедем, отец? – Мальчик был сильно удивлен. – Но почему? Тебя же предупредили!
– Об этом мы поговорим позже, оставайся пока за старшего, мы скоро вернемся.
50На площади было все так же шумно, Каспар заметил, что Колумбус старается не смотреть на купцов, видимо, чтобы не заводить с ними щекотливых разговоров.