Возчик сосредоточенно смотрел на кобылий хвост, а Каспар поглядывал по сторонам, на всякий случай примечая сгорбленных старух и закутанных в черные хламиды прохожих. Сегодня по дороге во дворец ему показалось, будто он опознал в толпе каких-то людей, однако кого именно, так и не понял, тогда его занимали совсем другие мысли.
При въезде на улицу Королевских Сапожников повозка, на которой ехал Каспар, неожиданно врезалась во встречную, телеги сцепились и не могли разойтись, возчики тотчас вступили в перебранку, выясняя, кто больше виноват.
"Чувствуя на себе внимание соседей – купцов, которые торговали на этой же улице и уже знали Каспара в лицо, он подошел к дверям лавки и постучал.
Дверь распахнулась почти сразу, на пороге показался счастливо улыбающийся Фундинул.
– Ваша милость, как я рад, что вы пришли живой и здоровый! Мы за вас так волновались!
– Это Аркуэнон меня приметил? – спросил Каспар, проходя внутрь.
– Так точно. – Гном захлопнул дверь и лязгнул засовом. – Говорит, вон Фрай идет без шляпы, а я ему говорю – не Фрай, а его милость.
Каспара встретили радостными возгласами.
– Мы уже думали, как действовать без тебя, – признался Бертран. – Правда, мессир Маноло уверял, что видит тебя живым, но опасность твоей жизни существовала.
– Я так переживал за вас, ваша милость, что не мог нормально есть! – пожаловался орк, который выглядел вполне здоровым, правда, его брюхо опоясывала повязка.
– Это очень кстати, – улыбнулся Каспар и устало опустился на стул. – Меня в гостях забыли покормить, а точнее, не тем потчевали.
– А кто потчевал? – уточнил мессир Маноло.
– Насколько я понял, личные друзья короля, очень важные особы и первые забияки.
– Неужели ты устроил во дворце драку? – поразился Бертран.
– Это не я устроил, я бы не посмел.
– Вся моя утренняя работа насмарку, – покачал головой мессир Маноло. – Только я замажу одни порезы и ссадины, как у вас появляются новые.
– А зачем же вас вызывали, ваша милость? – спросил гном.
– Король хотел со мной побеседовать.
– Сам король?!
В лавке воцарилась тишина, на лестнице под ногой Аркуэнона скрипнула доска, даже он, равнодушный ко всему, что не касалось стрельбы из лука, был удивлен.