Гном отсекал тех, кто пытался обойти Углука с левого фланга. Бертран держал правый фланг.
Над головами оборонявшихся продолжали лететь стрелы, безошибочно находя свои цели. Ими становились те, кто пытался организовать толпу оборванцев и воров и превратить их в войско.
Каспару приходилось нелегко. Помимо исступленно бросавшихся на него врагов, которым, видимо, заплатили за его персональное убийство, требовалось сдерживать герцога, который поднял потерянный кем-то меч и пытался принять участие в битве.
Его гибель не входила в планы Каспара Фрая, поскольку именно герцог платил за экспедицию.
Вскоре в битве наметился перелом. Хорошо вооруженные и обученные наемники герцога и его телохранители опрокинули армию оборванцев, и те начали отступать.
Каспар не участвовал в преследовании врагов. Он остался возле герцога и не сводил глаз с валявшихся на мостовой бандитов.
Неожиданно один из стоявших неподалеку людей, которого Фрай ошибочно принял за закутавшегося в плащ телохранителя, вскинул руку со смертельной трубой.
«Кривой!» – промелькнуло в голове Каспара, но времени, чтобы сделать несколько шагов и взбить оружие, уже не было. Фрай вспомнил про «дракона», но понял, что все равно не успевает.
Голова Кривого дернулась, он успел выстрелить в ответ, но его дротик унесся в ночное небо.
29
Спустя полчаса Каспар, герцог и мессир Маноло сидели в одном из уцелевших номеров, который был любезно предоставлен герцогу хозяином гостиницы.
В комнате горело множество свеч – его светлость избегал полумрака.
К расставленным на столе угощениям никто не прикасался.
В результате этого столкновения было убито и ранено несколько десятков человек с обеих сторон. По приказу герцога раненых в плен не брали и добивали на месте. Остальных, кого удалось схватить, вязали по нескольку человек и увозили в подвалы замка Ангулем.
На площадь продолжали прибывать вызванные войска и гвардия.
Солдаты Каспара возвратились в свои апартаменты и ждали там распоряжений своего командира. Он навестил их.