Они стояли на колеблющейся вулканической почве, чёрной, ломаной и дикой. Меж узких трещин периодически вспыхивали оранжевые языки пламени, взрывались сероводородные пузыри и слышались ужасающие вопли мучимых душ!
Воздух был горячим, каким-то металлически-тяжёлым, в нём носились хлопья сажи и ощущался жирный привкус гари. Небо казалось матово-чёрным, низким и непрозрачным, словно сделанным из побитого и закоптелого пластика. Невдалеке высились ломаные линии гор, меж ними также виднелись разноцветные всполохи огней и даже вроде бы наблюдалось некое движение уродливых фигур…
— Рахиль, — сипло выдавил подъесаул, с трудом откашлявшись и восстанавливая дыхание, — ты хоть что-нибудь понимаешь, а?!
— Дорогой казак Кочуев, вам честно или вас утешить?
— Давай с утешениями…
— Таки фигу же вам на такой цорес! — радостно завелась любимая еврейка.
— Да при чём здесь…
— А при том! А шоб вы знали, поцелуй — оно первый акт к здоровому сексу! А кто нам такое попустит в Раю?!
— Но… ты же сама…
— Шо я?! Ой, мама, до чего мне везёт с казаками, слов нет, одни слёзы, слюни и эмоции! Да, я сама того жутко хотела, потому как вы мне тоже уже небезразличны по самое некуда… Но я-то не лезу на вас в охапку при посторонних людях, в святом месте, где точно нельзя! Ваня, шо вам стоило немножко подумать на подождать? Потом тихо, церемонно, где-нибудь в кущах… Таки разве я против?! Нет, вам оно было надо именно там!
— Всё сказала? — сумрачно уточнил Иван.
— Нет, но дайте же отдышаться, — согласно фыркнула Рахиль.
В принципе молодой человек уже давно привык к её оригинальной манере выражаться и скорее всего даже не обиделся. Более того, он был достаточно вменяем, чтобы признать правоту девушки. Ведь они и вправду стояли в преддверии самого настоящего Рая, и действительно могли быть лишены его исключительно за «недостойное поведение».
— Вариантов нет, любимая… Пошли? — Молодой подъесаул заботливо пригладил вихры Рахиль, поправил портупею и кивком указал в дымную даль.