Еврейка нежно мурлыкнула, деловито стряхнула вулканическую пыль с приклада верной винтовки и посмотрела в сторону предполагаемого маршрута. По идее она непременно должна была бы тут же предложить другой или, по самой крайней мере, оспорить этот, но… Трещины вокруг увеличивались, пламя взлетало всё выше и выше, а единственная возможная дорога вела именно в горы.
— Третьего мнения нет, шо делать, жаль, какие перспективы, но я наберу своё на ближайшей альтернативе… Ваня, вы меня не слушаете?!
— Нет, я уже иду.
— Таки тоже нет, — без претензий вздохнула Рахиль. — Но если вы не будете меня слушать, я же начну разговаривать сама с собой, а оно всегда чревато…
Иван Кочуев не отвечал, он аккуратно перешагивал с камня на камень, по ходу выбирая оптимально безопасную дорогу. Юная еврейка, как козочка, прыгала следом, не затыкаясь ни на минуту. Если в первой эпопее она лишь подозревала, что Бог подвергает их испытанию, то в этот раз знала то же самое уже наверняка. Настроение это знание никак не улучшало, зато сразу расставляло все точки над «ё»…
— И вот я имею вам сказать, шоб вы слушали не оборачиваясь.
— Мы временно не афишируем наши отношения, — через плечо бросил догадливый казак.
— Ой, Ваня, вы умны, как никто!
— А если я…
— Нет!
— Один раз?
— Господь всё видит!
— Ну, он милостивый…
— Ага, и шо, в Содоме и Гоморре многих помиловали?! Ой, ви как хотите, а я таки не намерена рисковать.
— Ладно, замяли тему…
Спорить действительно было не о чем. В этой истории всё заведомо решалось за наших героев.
"Ивану и Рахили оставались в лучшем случае самостоятельные диалоги и следование традиционной для России системе Станиславского «вы — в предполагаемой ситуации»… Чем они успешно и занимались. Хотя, подчёркиваю, никто их особенно не спрашивал.