Казак в Аду

Мёртвое дыхание коснулось его лица, и…

Раздался шипящий звук, резко запахло палёным, и, скосив глаза, уже простившийся с миром наркозависимый философ увидел рухнувшую на песок отрезанную голову оборотня. Лазерный луч провёл ещё одну черту в пузырящемся песке… Волосатое тело зверя постояло, наверное, с полминуты, прежде чем безвольно опрокинулось навзничь. А над местом разыгравшейся трагедии беззвучно парила тусклая тарелка инопланетян. Казалось, довольную мордочку Дока вполне можно было разглядеть в иллюминатор…

…Ивана и Рахиль так и завозили в летательный аппарат сонными, погрузив на низкие носилки с колесиками.

Миллавеллор с Гансом проявили недюжинную смекалку и упорство, возясь с этой парочкой, категорически не желавшей просыпаться. Отрезанная голова волкодлака показывала все признаки жизни, вращая глазами и пуская злобную слюну, но безголовое тело уже ни на что не реагировало, так и валяясь безобразной, поломанной игрушкой.

Думается, всё это было справедливо и закономерно.

Причём справедливо не по законам жанра, а по более высокому счёту. Многим ролевикам наверняка знакома эта проблема — чем чаще играешь отрицательного персонажа, тем легче даётся роль. Скоро ты уже не хочешь (или не можешь?) снять эту маску, она словно прилипает к лицу, бросая тёмный отблеск на саму душу. Не стоит заигрывать со Злом, это всегда чревато…

Тарелка плавно взяла старт, практически вертикальным взлётом, нарушая все привычные законы гравитации, и быстро ушла под небеса.

Адепты Белого Братства появились буквально через полчаса. Они тщательно осмотрели место, о чём-то пошептались и непонятно зачем расстреляли останки оборотня. После чего вся команда дружно двинулась вдоль мелкой горной гряды. Казалось, маршрут наших героев они знают абсолютно точно и будут идти по следу до конца. Тающего черепа Дэви-Марии над ними не было, но кто бы поверил, что она тут ни при чём. Я — нет, а вы?

Когда Иван Кочуев наконец-то открыл глаза, то первое, что он отметил, это приятный факт того, что Рахиль ещё спит, уютно устроившись кудрявой головой на его казачьей груди. Первое, что поняла сама юная еврейка, проснувшись, но не открывая глаз, это то, что она лежит в постели с любимым подъесаулом, в обнимку и… практически голая. Как, собственно, и сам молодой казак, к которому она так сладко притулилась.