— Что, серьёзно, больше ничего нет?
— Ваня, фу! Во-первых, резко встаньте, во-вторых, держите подушку крепко обеими руками, шоб не вырвалась! А теперь отойдите и постучите им пяткой в дверь, пусть откроют и вернут нашу одежду. Нет, ко мне поворачиваться не надо! Пятьтесь задом, и стучите, как я вам говорю…
Смутившемуся подъесаулу не оставалось ничего иного, как подчиниться еврейскому диктату. Сама горбоносая воительница лишь раздавала команды, натянув одеяло почти до подбородка. Но тем не менее, совершенно невероятным способом умудряясь выглядеть под ним изумительно соблазнительной.
На стук откликнулись быстро. Не прошло и минуты, как снаружи раздался знакомый топот маленьких ножек, и сияющий новым передничком Ганс поспешил открыть дверь: Выстиранную, высушенную и выглаженную форму двух родов войск он доставил по первому требованию. После чего доложил, что Док желает их видеть в кают-компании, завтрак, обед и ужин (на выбор!) будет сервирован там же.
Неоднозначность жизни хороша уже тем, что вчерашний враг вполне может обернуться сегодняшним другом. Вот вроде бы сколько времени прошло от их первой драки с Доком и Гансом до совместных посиделок в операционной за спиртом и колбасой, а, согласитесь, какое радикальное изменение взаимоотношений. Разумно ли считать злым волка, если таким он создан природой и маленькие кудрявые овечки — его естественная среда питания?
А отсюда — стоит ли упрекать инопланетного учёного, что он со всем пылом исследует человека (и человекообразные особи) в попытке понять, разобрать, клонировать и синтезировать для воспроизводства в промышленных масштабах? Учёные чаще всего представляются злыми именно из-за бесконечной любви к госпоже науке, которая по большому счёту принимает только самопожертвование и не выносит компромиссов…
— Так, так, так, — задумчиво кивал Док, водя пальчиком по карте предполагаемого маршрута.