Если бы это сделал один из них или двое, может быть, и получилось бы, но несколько сетей столкнулись в полете и рухнули клубком на щиты, закрывавшие сверху воинов из первой шеренги. В итоге концы спутанных сетей свисали передо мной, не мешая наносить колющие удары через крупные ячейки кинжалом, на который я сразу поменял саблю, Оружие против меня не применяли, пытались взять живьем, поэтому я убивал каждого, кто пытался схватить меня, а таких одновременно не могло быть больше двух человек. К тому же, тольтеки, стоявшие справа и слева от меня, последовали моему примеру и пустили в ход кинжалы.
Пожилого воина в высоком головном уборе из перьев я принял за обычного воина. Почти все, нападавшие на меня, были примерно в таких же. Или так мне казалось в горячке боя. Зато я обратил внимание, что у него на груди защита из панциря черепахи. Кабахауканец через сеть схватился двумя руками за мой щит и попробовал вместе с ним выдернуть меня из строя. Я сперва уколол его в смуглый и довольно объемный бугор напряженного бицепса левой руки.
Я уже собирался нанести удар следующему врагу, но тот шарахнулся от меня и заорал:
— Куч чимал!
Значит, верхним у моих ног лежал вражеский наком или ахкин.
Развернувшись и продолжая орать, нападавший попробовал удрать. Соратники не сразу поняли его, поэтому продолжили давить, прижав ко мне. Я воткнул ему кинжал в ложбинку на затылке.
Мы перебили почти полторы сотни врагов и потеряли всего четырех человек. Плюс раненых десятка два.