Пашка озадаченно почесал затылок. Само собой, в дом следовало забраться и все там хорошенько исследовать. Ветхие красные кирпичи так и манили к себе, обещая массу тайн и открытий. С другой стороны, городские мальчишки, до предела запуганные учителями и родителями, не всегда сломя голову бросались в неизвестные места. Тем более не у себя в городе, а в чужой деревне.
Сомнения длились недолго.
– Пошли, – скомандовал Пашка и первым направился к развалинам.
– Я боюсь, – на всякий случай проговорил Ваня и пошел за старшим братом.
Пришлось продираться сквозь лопухи и крапиву. Здесь все заросло, казалось, долгие годы ни один человек не решался побеспокоить древние руины. Из темных провалов окон несло холодом и сыростью.
– Боюсь, – напомнил Ваня.
– Боишься – бластер свой возьми, – злорадно усмехнулся Пашка. – Надо его сфоткать, потом пацанам в школе покажу, – и он полез за телефоном.
Братья замерли у окна, прислушиваясь. Здесь было как-то необычно тихо, словно сюда не долетали крики петухов и отчаянный лай деревенских собак.
Он набрался храбрости и заглянул в окно. Глаза не сразу привыкли к холодному сумраку, что царил внутри. Мальчику удалось разглядеть потускневший кафель на стенах, обрывки бумаги, осколки стекла, поломанный шкафчик, лежащий посреди комнаты. Потолок был темный, провисший, словно зловещее грозовое небо.
– Полезли? – нерешительно проговорил Пашка.
– Лезь, – кивнул Ваня. – Я здесь тебя подожду.
– Трус, – презрительно поморщился Пашка. – А еще в рейнджеров играть хотел.
– То играть, а то лазить, – резонно возразил младший брат.
Он снова заглянул в окно. Теперь он смог разглядеть дверь, ведущую в следующую комнату. Рядом в полу темнел квадратный провал – видимо, вход в погреб. На секунду представилось, как из этого подземелья вылезают злые косматые черти, и стало не по себе.
– А ну, пошли отсюда, оболтусы! – грянуло вдруг над самым ухом, и Пашка подскочил на месте, а Ваня негромко вскрикнул.
Мальчишки повернули головы и едва не завизжали от ужаса: на них смотрел самый настоящий подземный черт. Он был одноглазый, лохматый, а лицо у него было такое, словно его наспех сшили из старых ботинок. Два кривых желтых зуба торчали навстречу друг другу из перекошенного от злости рта.
– Вон отсюда, пока я вас хворостиной… – рявкнул черт. – Ишь, делать им нечего, нашли, где играть.
Подгонять братьев было не надо – они одним прыжком выскочили на дорогу.