Перехватываю ее руку и начинаю целовать каждый пальчик. Глупая, мне-то хоть бы хны, а она себе больно сделала."
"– Не буянь. Помню я все. Буду теперь тебе каждую пятницу петь эту песню. Сделаем это нашей доброй традицией.
Наташка закипает:
– Только попробуй мне еще хоть раз спеть ее. Я тебя грохну, правда.
Улыбаюсь, как идиот и оглаживаю скулу Карасика большим пальцем, опускаю ниже и касаюсь пухлой нижней губы, чуть оттягиваю ее и оставляю короткий поцелуй. Решаю не мучить девочку, потому что от меня наверняка разит.
Чуть отстраняюсь, а сам при этом притягиваю ее к себе за талию:
– Ты правда станешь моей женой? - спрашиваю сдавленно.
Карасик нежно улыбается, берет мою голову в свои руки и трется носом о мой висок:
– Куда ж я теперь без тебя. Конечно стану.
Интересно, где-то есть границы моего счастья? Мне бы хотелось, чтобы нет. Чтобы безмерно, бесконечно и необъятно. Я так чувствую, дышу этим, пропускаю через каждую частицу собственного тела и возвращаю вверх, в космос.
Глава 39 Я мог спасти тебя
Он поднимает глаза и смотрит на меня.
На самом деле, он дико странный. Я никогда не могла понять, что у него на уме. Его взгляд всегда прожигает, будто сканирует, анализирует тебя. Вгрызается в самую суть, читает мысли и просчитывает ходы.
Пока Ярослав пытается привести себя в чувства в душе, я ставлю перед Маратом, не сводящего с меня взгляд, тарелку, наполненную едой, и отхожу подальше.
Для опасного маневра нужно безопасное расстояние.
– Почему ты так смотришь на меня, Марат? - спрашиваю смело, в упор, хотя на самом деле у меня дико трясутся поджилки.
Я бы отправила его к бабушке, но та как всегда в самый неожиданный момент ушла из дома.
– Как? - спрашивает хищник, сидящий передо мной в расслабленной позе, но с дико напряженным выражением лица.
Его не волнует горячая еда, только свежее мясо и горящая, дрожащая от страха кровь.
– Как будто тебе есть что сказать мне, - рискую, но без этого никак.
– Есть? - переспрашивает он, а я киваю вместо ответа.
Ну давай же. Скажи, что я сошла с ума и мне привиделось. Плод моего больного воображения и больной фантазии. Он может соврать, успокоить меня, но это не тот человек, который будет заботиться о твоем внутреннем мире.
– Ты простила его, Наташа? - задает вопрос, а у меня сердце выскакивает из груди.
– Кого? - я так разнервничалась, что даже не поняла, о ком он говорит. - Ты о Ярославе? Простила.