– Наталья, ты мне что-то не договариваешь! - мать не верит моим словам и ищет подвох в резко поменявшемся настроении.
– Мамуль, ну ты чего? - я даже улыбаюсь, придавая голосу веселые нотки, - Перегорела я, понимаешь? Устала от Москвы, потеряла себя. Нужно переключиться, а у Ба это сделать будет проще.
– Ты мне врешь, я чувствую, - мама начинает нервничать.
С матерью у нас нет тесной связи, но почему-то именно сейчас, когда мне так плохо, она ощущает мою боль за несколько тысяч километров.
Не хочу вносить смуту в ее отношения с Николаем, поэтому ничего не говорю про Ярослава.
– Мам, ну что ты сразу «врешь»? - добрый час уговариваю маму отпустить меня.
Успокаиваю, убеждаю, нагло вру и даже перестаю краснеть. Когда она, наконец, соглашается со мной и отключается, я устало выдыхаю и обессиленно ложусь, укрываясь одеялом, которое принес Туманов, с головой.
Какое-то время лежу неподвижно. Рой мыслей кружится в голове, но я не могу зацепиться ни за одну.
Как бы мне не хотелось, но уехать прямо сейчас не могу, к сожалению. Я с дивана-то встаю с другом, а как доеду к бабушке?
В итоге целый день провожу в одиночестве. Температура больше не поднимается, физически я начинаю приходить в себя, а вот внутри… полнейший раздрай.
Исправно много пью, принимаю все лекарства, делаю ингаляции. Прилагаю все возможные усилия, чтобы завтра меня тут не было.
Подхожу тихонько к двери и заглядываю в глазок. Марат.
– Давай открывай, я слышу, как ты скребешься, - говорит громко.
– Никого нет дома, - кричу ему, но все-таки открываю.
Марат равнодушно смотрит на меня и шагает вглубь квартиры. Интересно, зачем он приехал? Неужели переживает о моем состоянии?
– Что-то не вижу собранных чемоданов, - смотрит на меня насмешливо.
Наивная. Усмехаюсь глупым мыслям, прохожу следом за мужчиной и задаю вопрос:
– Что, твой дружок Туманов прислал верного пса, чтобы проследить уехала ли я? - целенаправленно больно бью.
Устала от этих парней. Нужно, чтобы они все окончательно убрались из моей жизни. Вырезать этот аппендицит и забыть о всех них.
Марата совершенно не трогают мои слова. Он не выглядит уязвленным или обиженным.