— Чего это он был незавидным? Родство с царем, вековая кровь… Что с ним не так?
— Они всегда были… как бы это мягче сказать… затворниками. Не ведут светской жизни, при дворе появляются крайне редко. Даже, можно сказать, в самых серьезных случаях.
— И это делает их изгоями? Ты не подумай, что я заступаюсь, но получается, сейчас мы должны быть рады и этому? Мне бы не хотелось быть раком на безрыбье, - в душе у Саше поднимался бунт. Во-первых, она не планировала сейчас никаких отношений, во-вторых, чувствовать себя второсортным товаром было очень обидно.
— Хорошие мысли, и я удивлена, что в тебе вдруг проснулись вот эти вот деловые черточки. Но это не женское дело, Александра, - матушка расплела косы и сидела, опустив плечи. Она смотрела на Сашу как-то странно, словно жалела ее сейчас всем сердцем.
— Матушка, только вот прошу, не нужно делать такого лица. Мы и сами справимся. Дай мне год. Я покажу тебе, на что способна.
— Князь должен жениться осенью, Саша. Это уговор, которого нельзя избежать…
— Они что-то скрывают. Мне кажется… они замешаны в пропаже отца, и сейчас приехали затем, чтобы получить что-то, о чем мы не подозреваем. Понимаешь? – Саша говорила быстро, но почти шепотом, словно боялась, что за дверью кто-то стоит.
— Милая, - матушка встала и подошла к Саше.
— Ты хочешь, чтобы я уехала отсюда? – Саша решила использовать «козырь», который мог напомнить матушке, что после этого она останется здесь одна.
— Если он будет против того, чтобы остаться здесь, я переживу. Это не так далеко. Я, конечно, не смогу пройти этот путь пешком. Хотя мужчины преодолевают его даже зимой… Но смогу приезжать к тебе… смогу видеться с внуками. А ты сможешь проводить здесь зиму возле источников.
— Я понимаю, ты уже все решила? – Саша встала. Матушка осталась сидеть на полу.
— Да, если ты хочешь правду, то это правда.