Я обдумывала это все дни после смерти батюшки…
— Мы не видели его тела, матушка. Вот в чем загвоздка. Если ты решила, пусть это решение будет в силе. Тебе так спокойнее. До осени еще долго. Посмотрим, чего мы стоим без мужчин, - Саша вышла из комнаты с бешено колотящимся сердцем.
— С вами все хорошо? – в коридоре она столкнулась с Василием, который засуетился возле нее. – Пройдите в кабинет. Мне кажется у вас что-то с сердцем. Лицо красное, дыхание учащенное, - он схватил ее за запястье и принялся считать пульс.
— Василий, скажите, вы не находили письма от отца?
— Письма? – он затягивал на Сашиной руке манжету, чтобы измерить давление, но она отстранилась и уставилась на него.
— Да, письма от батюшки для меня.
— Нет, - он свел брови, будто вспоминал что-то, но был страшно удивлен ее вопросом. – Все письма он отправлял вам сам или просил отправить Макара, когда тот ездил в Кисловодск. Он всегда привозил квитанции, хоть Прохор Данилыч и не просил…
— Нет, я о другом.
— Я не пойму вас, Александра Прохоровна. Что за напутственное письмо вы имеете в виду? – он еще сильнее свел брови и посмотрел на нее внимательно. – Вы хотите сказать, что он должен был что-то написать перед смертью? – Василий встал и вовсе забыл про то, что хотел сделать.
— Да, вроде того, - Саша смотрела на него безотрывно."
"— Он не собирался умирать! – Василий не то чтобы злился, но расстроился от ее слов точно.
— Никто. Подумалось просто… - Саша остыла и поняла, что зря завела разговор на эту тему.
— Может, князь вам такое сказал? – вдруг предположил Василий.
— Нет. Они говорили только о нашем браке, - отрешенно ответила Саша, стянула манжету с руки и вышла из его кабинета.
В коридоре она столкнулась с Ольгой, которая моментально покраснела и сжала губы.
37.
«Какого черта?» - пронеслось в голове Саши. - «Я тут мечусь, как ошпаренная кипятком, только больше жути на себя нагоняю. Хватит. Больше никаких теорий заговоров. Как говорится, если от тебя пока ничего не зависит, нечего придумывать лишнего».
Саша лежала в комнате, слушая тишину. В темноте казалось, что дом оживает: нет голосов, звука шагов, или привычного шума в кухне. Все становится совсем другим. Волшебным, что ли.